— Вот те на! — испуганно воскликнула Чуева. — Как же так? Это что же такое? Ведь он ни сном ни духом!.. Его и дома даже не было! Я же потом-то вышла за газетой. Смотрю — дверь приоткрыта. Заглянула: Алина лежит вниз лицом, вся голова в крови, и молоток рядом валяется. Я сразу же в милицию звонить и вам. Прошло-то всего ничего с того времени, когда парнишка позвонил в квартиру. Я только в кухню сходила — чайник забыла выключить, он засвистел как раз. Выключила, потом тапочки переобула, взяла ключи и вышла из квартиры. Я даже слышала, как дверь в подъезде хлопнула! Наверняка это парнишка убегал! А вы говорите — Женька! Не мог он! Не было его!
— Ну все равно его посадят. Да нет, пожалуй, не посадят, а расстреляют, — со вздохом проговорила Гринева.
— Да как же это может быть? Невинного?!
— Так все улики против него. Никто парнишку этого не видел. Кроме вас… Но вы же следователя на порог не пускаете. А я тоже не имею права без вашего согласия рассказать ему…
— Все расскажи, Еленочка, все расскажи! И я с ним тоже… Как на духу… Пускай приходит.
— А если вызовут в прокуратуру?
— А ты пойдешь со мной?
— А как же!
— Ну так в чем дело? И я пойду. А надо — и на суде все расскажу! Такое дело… Расстрелять невинного… Такого человека! Не допущу!..
Через полчаса следователь сидел напротив двух женщин и записывал в протокол показания Зинаиды Николаевны.
— Неужто расстреляют Евгения Леонидыча? — вдруг оборвала себя на полуслове Чуева.
Кронин вскинул на нее удивленный взгляд и тут же почувствовал, как под столом ногу его слегка толкнули. Он глянул на Гриневу и, увидев ее смеющиеся глаза, обо всем догадался.
— Тайна следствия, — буркнул он неопределенно. Зинаида Николаевна была так напугана этим заявлением, что еще с большим пылом продолжила рассказ:
— Хлипкий такой мальчонка, в синей курточке. Не на меху, а тонкая такая… Что за ткань, уж не знаю. Вот была раньше ткань «болонья», из нее тогда шили плащи — похоже. Ну и брюки на нем были. Джинсы. И еще кепка…
Елена Ивановна неожиданно встала, извинилась и куда-то ушла.
Зинаида Николаевна продолжала:
— А вот лица-то я не видела.
— Это плохо, — вздохнул Виктор Петрович.
— Знать бы… Я б выглянула да окликнула его, парнишку этого… А так… В глазок смотрю — стоит и звонит в тридцать девятую. Потом Алина дверь открыла, спросила, что, мол, надо. Поговорить — отвечает. Ну и зашел он к ней. А у меня, как на грех, чайник засвистел. Я и пошла на кухню. Выключила. Потом — в прихожую обратно. Тапки переобула, кофту теплую набросила, ключи взяла от почтового ящика… Потом опять вернулась в кухню — проверила конфорку. Показалось, что чайник убрала, а конфорку не выключила. Оказалось, что выключила. Ну и пошла себе. Смотрю: дверь у Шиманских открыта…
— Настежь?
— Да нет, чуть-чуть… Так… Приоткрыта вроде. Кричу: «Алина!» Тишина. Тут дверь в подъезде хлопнула. Я себе думаю: она, значит, ушла, а дверь открытую оставила? Или Женя вернулся? Опять кричу: «Алина! Женя?» И опять тихо. Мне что-то жутко стало. Стою в сомнении — зайти ли, нет ли… И главное, в подъезде больше никого, все на работе. У нас квартир-то всего восемь. На первом этаже нету совсем, там магазин, а на других — по две на площадке, вот и считайте. И всех жильцов я знаю — население работающее. Утро, все на работе. Я одна во всем доме, выходит. Во всем подъезде то есть. Как не испугаться? Все же, думаю, гляну. И глянула…
— Она лежала вниз лицом?
— Ага.
— И молоток валялся рядом?
— Точно. И кровища вокруг головы.
— Вы к ней не подходили?
— Нет. С порога глянула… Так сразу видно — неживая. Я сейчас же звонить…
На этих словах раздался протяжный звонок в дверь. Зинаида Николаевна от неожиданности даже подскочила и схватилась за сердце:
— Он… За мной пришел… Догадался, что я его видела.
— Посмотрите в глазок. И не бойтесь. Ведь я же рядом.
— А пистолет у тебя есть? — от страха переходя на ты, спросила старушка.
— А как же. Ничего не бойтесь.
Кое-как Чуева добралась до двери и приникла к дверному глазку. И тотчас же отпрянула:
— Он! Я ж говорила! Теперь звонит в тридцать девятую.
— Посмотрите внимательно — может, не он?
— Да говорю же!
Она опять уставилась в глазок, шепотом комментируя:
— Куртка синяя, джинсы… И кепка. Главное — рост такой же. Тот же самый! Вот гляньте: цифра «39» как раз над кепкой. Точно он!
Кронин рванул на себя дверь, парнишка обернулся… и оказался Еленой Ивановной!
— Это следственный эксперимент, — заявила она.
— Батюшки-святы! Да ты что?! — накинулась на нее Чуева. — До инфаркта меня довела! Ну, спасибо! Вот удружила по-соседски… Так и ума можно лишиться!.. Ну ты что?!
— Извините, пожалуйста, — торопливо заговорила Елена Ивановна, — если бы я предупредила вас, вы были бы пристрастны. А так вот… вдруг… нечаянно… не будучи подготовленной… Что, я похожа на него? Рост такой же? Комплекция?..
