— Разбогатеет? — Девушка удивленно посмотрела на него. — Не-ет. С чего бы?
— Ну ладно. Я заберу эту бумажку. Не возражаете?
— Конечно, нет.
Виктор Петрович встал и направился к выходу. У самой двери он остановился и спросил:
— Валентина, еще раз хорошенько припомните, что именно сказала вам Алина, когда отдавала эту бумагу.
Девушка глубоко вздохнула, подняла голову кверху и надолго задумалась.
— Значит, так. Это было тридцатого апреля, в среду. Она зашла сюда после работы, часов в шесть. Принесла матери какое-то лекарство от давления… Мать предложила ей поужинать, она отказалась. Я была в комнате, она сюда зашла, сама открыла этот ящик стола, потом показала мне листок и говорит: «Я кладу вот сюда, под документы, этот листок. Пусть полежит пока несколько дней. Никому о нем не говори. Если кто спросит: не отдавала ли я тебе что-нибудь, скажи, что нет».
— И я вам посоветую то же самое. Если кто будет спрашивать, вы ничего не знаете ни про какой листок бумаги с фамилиями. Но мне позвоните в этом случае немедленно и опишите человека, который будет задавать вопросы, хорошо?
— А меня не убьют?
— Я думаю, что никто не знает о том, что этот листочек побывал у вас. Иначе бы давно уже наведались. Но если вдруг… Главное — чтобы они поверили: вы даже не понимаете, о чем идет речь.
— А мама?
— Она не знает о бумаге?
— Нет.
— Ну и прекрасно. Если какие-то люди и выйдут на нее, они сразу поймут, что так оно и есть.
Кронин вернулся в прокуратуру, вложил листок в дело об убийстве — Алины Савельевны Шиманской и глубоко задумался. Итак, подозрения против Светланы Федоровны Прибытковой оказались безосновательными. Он, разумеется, попросит оперативников проверить факт ее пребывания в Москве пятого мая. Если она, как утверждает, ездила туда по делам своего модельного агентства — они это выяснят. Но тогда кто, кроме нее, мог прихватить с дачи молоток? Лепницкие? Вполне возможно. Убийство произошло, по заключению судмедэкспертизы, приблизительно около половины девятого утра. На то же время указывает и соседка. Лепницкие заявляют, что выехали с дачи только в девять. Но это они так говорят. Проверить их слова не представляется возможным…
От раздумий его отвлек телефонный звонок. Кто это разыскал его в прокуратуре в выходной день? Быть может, снова Валентина? Он схватил трубку:
— Слушаю.
— Виктор, прости меня, — услышал он голос Галины, — я, кажется, наговорила тебе глупостей.
Первым его движением было бросить трубку, но профессионализм на этот раз взял верх над эмоциями. Достаточно того, что он скомкал допрос на даче из-за своей неприязни к этим дамочкам, и в первую очередь к своей бывшей пассии. Но ведь она — ценный свидетель.
— Слушаю, — повторил он сухо.
— Ты сам виноват. Не уделял мне должного внимания. Но у меня нет никого, кроме тебя. А у тебя, кроме меня, любимая работа. Кстати, ты вышел на убийцу Алины Шиманской?
— Нет. А почему же ты мне, не сказала, что знакома с этой компанией?
— А кто у меня спрашивал? — фыркнула Галина. — Я и понятия не имела, что тебя это интересует. И потом, мало ли у меня друзей? Что, я должна была тебе обо всех о них рассказывать? Если бы ты ходил со мной на вечеринки, ты бы знал все.
— Но когда я спросил тебя о духах и носовом платке, ты ведь могла сказать мне, что знала убитую?
— Я тебе крикнула, если ты помнишь, что я и убила ее.
Потому что ты очень здорово меня обидел. Устроил настоящую истерику! Кричал, что ненавидишь таких женщин, как я, что мы — ухоженные и благополучные — тебе напоминаем кукол Барби! Забыл? Когда бы я тебе успела сообщить, что я знакома и с Алиной, и со всеми остальными из ее круга? И вообще ты полечил бы нервы. Как ты себя сегодня вел на даче? Уж точно не как следователь, а как обманутый любовник.
Виктор Петрович проглотил этот упрек. Интересно, зачем позвонила Галина? Ведь, кажется, в их отношениях все ясно. Или она его считает таким дурачком, которому можно и после всего сказанного вешать лапшу на уши?
Галина спросила:
— Ты все сегодня выяснил?
— О чем ты?
— Ну… на даче. Ты что, в самом деле подозреваешь кого-то из нас? Но это же смешно. Лепницкая сказала, что Алину убили их молотком. Кто-то украл его с дачи и нанес именно им удар по голове. Это правда?
— Спроси у Лепницкой. Она, похоже, знает не меньше моего.
— То, что молоток убийца взял у них, еще ничего не значит. Это может быть совпадением.
— Что? У одной пары из вашей компании с дачи крадут молоток, чтобы убить женщину из вашей же компании? Не проще ли предположить, что это кто-то из своих?
— На это и рассчитывал убийца. Неужели у тебя, кроме нас, нет никаких подозреваемых?
— Я должен делиться с тобой результатами расследования?
— Никто тебя не просит об этом. Но просто, по-человечески…
— Просто, по-человечески, я занят. Я прошу тебя больше мне не звонить.
— Никогда?
— Никогда.
— Но почему? Ты так обиделся? Я же все наврала… про других мужиков.
— Не в этом дело. Просто мы не любим друг друга. И не любили никогда.
— Но нам же было хорошо…
— Кому?!
