– Да вы не волнуйтесь, я сама за ними послежу. Если что, я вас вызову, – предложила Даша, прекрасно осознавая, что никто ей свои должностные обязанности не перепоручит.
* * * * *
На пятое утро в больнице, буквально пошатываясь от недосыпа, Леденёва решила уехать. По сравнению с другими обитателями отделения, она чувствовала себя симулянткой, на которую зря тратятся государственные средства, выделенные на здравоохранение. Хотя, в общем-то, она сорок лет ежемесячно платила за бесплатную медицину и никогда ею не пользовалась. У неё даже карточки до прошлого года в поликлинике не было!
«Благодарность» хирургу за операцию Дарья хотела отправить на его банковскую карту, решив, что скорее всего, она привязана к номеру его телефона. Но недремлющая совесть подсказывала, что нехорошо так поступать, и она написала Родионову: «Очень хочу домой! Вы будете сегодня в отделении?» Он ответил: «Приеду в 16, если всё хорошо, я вас отпущу».
Дарья купила для Вали печенье и воду, положила на тумбочку у её кровати, порадовалась тому, что никаких трубочек из её тела уже не выходит, и, пожав её красивые длинные пальцы, сказала:
– Я домой. Удачи тебе, красавица!
В шестнадцать часов, когда нейрохирург зашёл в палату, Дарья сидела на краешке койки, одетая и с собранным пакетом. Он улыбнулся:
– Сейчас оформлю вам выписку.
– А я вам тут благодарственное письмо написала, – Дарья протянула врачу сложенный вчетверо листочек с двумя купюрами по пять тысяч.
Как только медсестра принесла листок выписки, Леденёва попрощалась с соседками, которым тут ещё лежать и лежать, и пожелала им скорейшего выздоровления. Она бодрым шагом двинулась к выходу из отделения, теперь уже прямым путём и без утайки вышла во двор и вызвала такси.
Войдя в квартиру, Даша отправила в стиральную машину все вещи, которые побывали в больнице, в том числе, и те, что были на ней после выписки. Налила в бокал коньяка, взяла его в забинтованную руку, сфотографировала её на фоне стены и отправила снимок по Ватсапу нескольким абонентам. Непьющие подружки прислали смайлики. Сын ответил: «Кто бы сомневался», а друг Сашка написал: «В субботу приезжай на шашлык, отметим твоё возвращение».
Она уже не помнила, когда в последний раз пребывала в такой эйфории, как в этот вечер. Как это здорово находиться дома и делать всё, что хочешь! Впрочем, Даша уже больше ничего не хотела, кроме как завалиться в родную кровать. Она проспала двенадцать часов подряд.
Состояние легкой эйфории продолжилось и на следующее утро, когда Леденёва, проснувшись почти в девять утра, сварила кофе и выпила его, глядя из распахнутого настежь окна лоджии во двор своей высотки. Всё казалось настолько прекрасным и радостным, что её даже не бесили собачники, выгуливающие своих питомцев на лужайке и не считающие своим долгом за ними убирать.
Она включила компьютер, просмотрела новости и почту, пересела на диван в очках для чтения и вдруг заметила на полу у ножки вращающегося кресла некий предмет, который в первую секунду показался ей крупным дохлым жуком. Дарья вздрогнула от отвращения, но тут же поняла, что это не насекомое.
Присев на корточки и наклонившись, она разглядела комок спутанных каштановых волос, а рядом – серый след от грязной кроссовки или сандалии с ребристой подошвой. Точный размер обуви, оставившей этот след, определить не представлялось возможным, но выглядел он не крупным. На светло-бежевом ламинате виднелся отпечаток только носка, по-видимому, пятка стояла на ковре.
Леденёва решительно не понимала, откуда взялась эта чертовщина. Чистя свою расчёску, она заматывала всё, что с неё снимала, в клочок бумаги и выбрасывала. Так мама ещё в детстве научила, объяснив, что если волосы улетят, то птичка совьёт из них гнездо, и будет болеть голова. А ещё ведьма может совершить магический обряд, и тогда головная боль – не самое страшное, что может приключиться. Предрассудки, конечно, но не лишённые некоего гигиенического аспекта – ни к чему разбрасывать своё «добро» по свету, и Дарья этого не делала.
Но этот комок никак не мог принадлежать ей и по другой причине: у неё никогда не было такого цвета волос, да и у женщин из ближайшего окружения – тоже. Откуда же взялся этот «кокон»? А след ноги? Перед больницей Даша тщательно вымыла полы, понимая, что после возвращения сделать это практически одной рукой будет проблематично. Она и двумя-то руками делать уборку не любила, и как только за неё принималась, обычная двухкомнатная квартира в шестьдесят квадратных метров с двумя лоджиями превращалась в какой-то бескрайний дворец с бесконечными лабиринтами.
Более того, перед её госпитализацией дни стояли сухие, а этот отпечаток попал в квартиру явно после дождя, который шёл, когда она лежала в стационаре. Кажется, в ночь после операции.