– Так поговорить. Зачем мне вас сдавать? Меня за это в звании не повысят и даже премию не выпишут. Двое ваших друзей по квартирным кражам уже сидят. А я раз пять была в женской колонии в посёлке Двубратский и видела, как там заключённые сидят. У тех, которые родили за решёткой, конечно, условия содержания получше. Они не в общем бараке живут, а в отдельном корпусе вместе со своими детьми. Но у ребёнка, который до трёх лет растёт на зоне, а потом отправляется в детский дом, вряд ли счастливое детство.
Ольга, стоявшая в напряжённой позе, видимо, поверила в искренность своей гостьи, расслабилась, села на стул и спросила:
– Что вы ещё хотите узнать?
– Как ты дошла до жизни такой? – улыбнулась Дарья.
– У меня родители в автокатастрофе погибли, с пяти лет с бабушкой росла, в вечной нищете и в одной комнате. Вторую сдавали, вечно чужие люди в доме, сплошное общежитие. После школы мы с одноклассницей уехали в Краснодар, поступили в медицинский колледж, сняли квартиру на двоих. Уж лучше с девушкой жить, чем с бабушкой. А когда я в Краевую устроилась, подружилась с Мариной, мы часто в курилке сталкивались. Она меня с Толиком познакомила, и у нас сразу же начались отношения. Он классный парень, только работать нигде не хотел…
– Постой. Но Марина же – девушка Толика. Или у него гарем, как положено «настоящему» мужчине?
– Кто сказал, что Марина – его девушка? Она его сводная сестра по матери. Фамилии и отчества у них разные, а поскольку они жили вместе в его квартире, возникало впечатление, что они пара. Но они никому и не докладывали, что и как. Маринка приносила Толику ключи от квартир, он делал копии. Иногда я ходила в разные мастерские, чтобы мы не примелькались. Потом Толик заходил в квартиры и проверял, что там есть. Мы с Маринкой этим не занимались. Но мне так любопытно было, каково это – оказаться в чужом жилье, хотелось нервы себе пощекотать. Вот я и отправилась к вам сама. Это было в первый и последний раз. Но сразу же вышел облом. Я, как только поняла, к кому попала, тут же ушла. Марине на обратном пути позвонила и доложила обстановку. И про удостоверение ваше, и про детективы, и про портрет. Он, кстати, потрясающий. Как в Эрмитаже прям…
– А почему же через два месяца Толик всё-таки попытался ко мне залезть?
– Уж больно момент был удобный с заранее известными датами полёта в Тюмень, – с сожалением сказала Ольга. – К тому же, мы с Толиком собирались уезжать из Краснодара. Уже достаточно там наследили. А тут бабушка внезапно умерла, вот я и уволилась.
– Подожди, – встрепенулась Дарья. – На днях в Анапе обнесли квартиру женщины, которая тоже лежала в отделении, где ты работала.
– Это не я. Куда мне с животом по ночам по чужим квартирам лазить! К тому же, после того, как ребят арестовали, я вообще и думать забыла о кражах. Сижу тихонько, не высовываюсь. Мне бы ребёнка нормально родить и вырастить. Как вы думаете, сколько Толику дадут?
– Лет десять как минимум.
– Боже мой, – выдохнула Ольга, и на её больших синих глазах выступили слёзы.
– А ты как думала? Кражи-то ещё туда-сюда, пусть и в организованной преступной группе, да по предварительному сговору, а убийство нейрохирурга надолго потянет… Но ничего, денег, я думаю, тебе пока хватит, потом на работу устроишься. Но у меня в этом деле есть личный интерес. Это не шантаж. Две мои подруги от вашей троицы пострадали. Это Катя из твоего отделения и моя соседка по палате Надежда. Давай так. Ты переводишь мне на карту по пятьдесят тысяч за каждую пострадавшую, это их примерный ущерб, а я возвращаю женщинам их деньги.
– Хорошо, – тут же согласилась Ольга. – Прямо сейчас и переведу.
Леденёва протянула девушке свою визитку, та взяла её и криво улыбнулась:
– У меня есть номер вашего телефона.
По дороге в Краснодар Дарья никак не могла успокоиться от пережитых впечатлений и продолжала обсуждать события последних дней с Егором:
– Понятно, почему Хлебный и Марина не сдали ни Ольгу, ни деньги. Ольга – будущая мать ребёнка Толика, и этот малыш приходится Марине племянником. Что-то в последнее время мне попадаются дела, в которых «дочь не дочь», «сестра не сестра», «девушка не девушка».
– А это зависит от того, какое впечатление надо произвести на окружающих, а то и на судью, – усмехнулся Егор. – Макароны у тебя есть?
– Ну, как же без них?
* * * * *
Дарья продолжала ежедневно следить за статистикой по ковиду в мире, стране и крае. Цифры впечатляли. На Кубани в день заражались под тысячу жителей. Смертность от вируса в России превышала тысячу человек в сутки. И никто никого не запирал. Более того, помимо антипрививочников появлялось всё больше «антимасочников». Даже приехавшая к ней на пару дней в гости проездом в Геленджик тюменская подруга Марина, так жёстко переболевшая коронавирусом, демонстративно маску не носила.
Позвонил Дима, грустным голосом сообщил, что половина его сотрудников заболели ковидом, один за другим присылают в Ватсапе фото положительных результатов тестов. И это при том, что все поголовно привиты!