– У меня часовой перерыв между приёмами, так что можем пообщаться. Я закончила вычитывать очередной текст, который ты мне прислала, отправила его тебе на электронную почту.
– Отлично, а у меня уже готов следующий кусок, так что завтра пришлю продолжение, – бодро отрапортовала Дарья и внутренне поёжилась.
Она представила, сколько непринципиальных правок и медицинских терминов внесла невролог в будущую книгу о тревожных расстройствах, которую они писали в соавторстве. Теперь придётся править текст после этих правок, а это уже не творческая работа, а рутинная, и потому неинтересная.
– Даш, ты мне рассказывала, про парня и девушку, которые обворовывали квартиры женщин, лежавших в краевой неврологии…
– Ну да. Они уже задержаны. А что такое?
– Дело в том, что у меня сегодня утром была пациентка из Анапы…
– Моя Надежда до тебя наконец-то доехала? – обрадовалась Дарья.
– Нет, не Надежда. У этой женщины какое-то нерусское имя. Вспомню, скажу. Она ко мне на иголочки приезжает, восстанавливается после операции. Так вот, к ней тоже залезли воры, унесли деньги и золото.
– Ничего удивительного. Наверное, она из тех, кого эта «сладкая парочка» приметила как удачную добычу. Но они дали показания только по семи эпизодам, а сколько всего квартир успели обнести, неизвестно.
– Но дело в том, что этих твоих воров посадили почти две недели назад, а мою пациентку ограбили позавчера.
– Вот как? – удивлённо произнесла детективщица. – В таком случае могут быть только два варианта. Либо это просто совпадение, либо у задержанных Марины и Толика остались сообщники на воле. Потому-то полиция и не нашла при обыске в их квартире ни денег, ни ценностей. А какая операция была у твоей пациентки с нерусским именем?
– Удаление грыжи позвоночника.
– Такую же сделали моей подруге Кате, и её тоже обворовали после больницы. Тогда получается, что это не совпадение. Возможно, сообщница воров работает в другом отделении нейрохирургии. Не в том, где лезут в головы, а в том, где режут спины.
– Ну, не всегда режут, сейчас всё чаще обходятся эндоскопией, – возразила доктор.
– Это не важно. Главное, что люди какое-то время находятся под наркозом, в это время у них легко взять ключи от квартиры и сделать копии.
После разговора с подругой Леденёва принялась повторно прослушивать присланные Куликовым голосовые файлы допросов подозреваемых. Она перекинула звуковые сообщения с телефона на компьютер, поскольку в дальнейшем планировала расшифровать их для будущих романов.
Теперь, когда детективщицу интересовал не только исход дела, но и подробности совершения преступлений, многое предстало в ином свете. Дарья поняла, что некоторые детали в показаниях воров не сопоставимы с реальностью.
Вот Хлебный рассказывает о том, как он побывал в её квартире. Но этот парень явно выше среднего роста, и размер обуви у него должен быть как минимум сорок второй. А след от кроссовки, оставленный на полу у компьютерного кресла, был не больше тридцать восьмого. Конечно, и высокий парень может иметь небольшую ступню, но это редкость.
Далее. В ванной комнате Дарья обнаружила длинный чёрный волос. Он мог попасть на раковину с одежды, в которой она вернулась из больницы домой. Но рядом с отпечатком обуви в зале валялся клубок спутанных каштановых волос. Откуда он взялся? Напрашивался вывод о том, что в первый раз в квартиру на разведку приходила женщина. Причём, шатенка. Значит, Толик покрывал свою девушку, беря на себя её вину по ряду эпизодов. Вряд ли бы они отправились на разведку вдвоём.
И ещё один момент. Хлебный рассказывал, что Марина подслушала, как Дарья «в палате хвасталась, что день рождения свой отметит, и сразу же, пятого августа, в самую жару, к подруге улетит, билеты уже купила».
Криминальная журналистка сама себе удивлялась. Почему она в прошлый раз не отреагировала на эту фразу? У неё же профессиональная память на диалоги! Не было в больнице такого разговора. Да и не могло быть, в первую очередь, по психологическим причинам. Перед кем бы Дарья стала «хвастаться» предстоящей поездкой? Перед потерявшей зрение Галиной, оглохшей на одно ухо Надеждой, или изувеченной Валентиной, которым в ближайшие месяцы никакие путешествия не светили? Это было бы не просто нетактично, но и жестоко.
Значит, злоумышленники о полёте в Тюмень узнали каким-то другим способом. Может быть, почерпнули сведения из её сотового, который лежал в ящике больничной тумбочки? Нескольких часов, пока пациентки не было в палате, достаточно для того, чтобы порыться в телефоне.
Леденёва вошла в Ватсап и просмотрела сохранённые переписки с друзьями за май, после той даты, когда она купила билеты на самолет. Не было там ничего о поездке. Так что прочесть о ней воры не могли. Но как-то же узнали! Однако о том, что планы сорвались, им было неизвестно.