Анифска лизнула девушку в щеку, потом опустилась на лапы и принялась тереться об ногу Арины, громко мурлыча.
— Ну, пошли, пошли, поиграем немного, — весело сказала Арина, направляясь по тропинке вдоль границы вольера. Большая кошка послушно семенила рядом, иногда посматривая на девушку снизу вверх.
Ариэль приходила в этот заповедник часто, как только появлялась возможность. Эта традиция укоренилась в ней еще с детства, когда она жила в интернате, и этот парк с питомцами, расположенный неподалеку, был их подшефным. Сейчас заповедник разросся на несколько километров, животные находились в условиях, максимально приближенных к среде их привычного обитания. Арина знала тут многих, и всегда с удовольствием гуляла по территории. Пума Анфиска была одной из ее любимиц.
В заповедник девушка приходила не только тогда, когда ей было хорошо на душе. Но и в смутные времена, например, как сейчас. Бессловесные, но такие искренние животные лечили душевные раны, сглаживали психологическую боль, заставляли задуматься о более важных вещах. Внутри периметра Ариэль и сама ощущала себя частичкой единого целого, островка нетронутой природы, и мыслить в такие моменты требовалось соответствующе, не размениваясь на глупые бытовые мелочи или любовные переживания.
Сейчас Арина задумчиво смотрела, как Анфиска азартно играет с игрушкой-пневматиком — пума обхватила колесо передними лапами, а задними пыталась оттолкнуться, ну как маленький котенок, ей-богу! — и думала, что снова в ее жизни наступил какой-то предел. Будто бы она с разбегу остановилась перед высоким барьером, препятствием, нежданно-негаданно перегородившим ее дорогу. Еще совсем недавно ей было спокойно и хорошо. Там, за полярным кругом, окружающая действительность воспринимается немного иначе. И в этом есть несомненная прелесть. Но возвращаясь с вахты, Ариэль, раз за разом, начинала испытывать беспокойство. Отсутствие привычной работы было нечем заполнить. Она пробовала заводить романтические отношения, но кроме коротких, ни к чему не обязывающих интрижек, это ни во что не вылилось.
Да, у нее была Маша. После феерического краха их общественного «Нового мира», у них появился их личный, недоступный для других новый мир, который раскрасили необычайно чувственные краски. Это было похоже на сон наяву. Маша, такая целеустремленная, смелая, напоминающая в минуты опасности решительную амазонку превращалась вдруг рядом с ней в ласковую, ранимую, нежную девушку. И она меняла и саму Ариэль. Вначале, быть может незаметно, но с каждым днем, который они иногда проводили вместе, это становилось очевиднее. Они были очень разные. Арина на фоне Марии выглядела уже опытной хищницей. С ее красотой она привыкла к определенной модели романтических отношений с мужчинами. Модель была проста и бесхитростна. Арина брала от кратковременного, ни к чему не обязывающего общения, то, что в этот момент ей было нужно. Мужчины, как сто, и двести лет назад, капитулировали перед ее красотой и позволяли собой манипулировать. Маша же, пребывая до этого в плену каких-то непонятных иллюзий, все еще парила в облаках. Как человек творческий, она идеализировала любые отношения, пока не сталкивалась с отрезвляющей действительностью. Когда она поняла, что для нее важно духовное единение с человеком, и не важны все остальные его признаки, она испытывала потрясение. Она долго прислушивалась к себе, но ничего не могла поделать и уж, тем более, ни к чему было себя обманывать. Ее неумолимо, как бабочку к огоньку, влекло к Арине, и ей даже не с чем было сравнить это притяжение: как таковых, хоть мало-мальски серьезных отношений, у нее до этого ни с кем не было. Не считать же таким глупое подростковое увлечение Владом.
Арине тоже пришлось признаться себе кое в чем — те дни были одними из самых вдохновляющих в ее жизни; она никогда не переживала настолько долгого душевного подъема. Откидывая непокорный локон со щеки спящей подруги, она испытывала неизведанное ранее щемящее чувство эмоционального единения. И ей снова хотелось растворяться в этом чувстве без остатка, и в этот раз не только брать самой, но и отдавать. Отдавать легко, красиво и добровольно, потому что в этом был неизведанный ранее потаенный смысл.
Но ничто не бывает вечным. О том, что все рано или поздно закончится, толком не начавшись, они знали обе. Жизнь продолжалась, и девушки жили не на каком-то там гипотетическом облаке, а пребывали на вполне твердой и прагматичной земле.
В какой-то момент они решили, что так и в самом деле будет лучше. Арина уехала на льдину, а Мария окунулась в творческие будни. Настало время спокойно разобраться в себе, своем понимании происходящего. Прислушаться к своим, заснувшим на время, эмоциональным демонам.
