• начало бурного развития североамериканской ветви Западной цивилизации на буржуазно–демократических основаниях с конституционным признанием за каждым (в том числе и за освобожденными в результате Гражданской войны 1861–1865 гг. из рабства неграми) «естественных и неотъемлемых» прав человека;
• индустриальное преобразование мира с обеспечением неоспоримого западного (сперва — английского) экономического доминирования в мировом масштабе;
• ликвидация сословного деления сперва в Западном мире, а затем и (по крайней мере юридически) во всех остальных регионах мира, формальное признание равенства всех людей безотносительно к социальному положению, полу, расе и национальности;
• утверждение системы новоевропейских наций с постепенным распространением подобных форм этноконсолидации и в других регионах планеты, при том, что национальная самоидентификация (вместо сословной и конфессиональной идентичности) становится ведущей;
• создание западными государствами и Россией мировой колониальной системы в качестве первой, насильной, формы структурно–функционального объединения человечества в рамках единой макроцивилизационной системы, при параллельном утверждении в мировом масштабе, в качестве господствующего принципа, капиталистической товарно–рыночной экономики, с присущим ее носителям духом рационализма, индивидуализма и прагматизма.
Следует признать, что особый и сложнейший вопрос, почему именно Запад в третьей четверти минувшего тысячелетия вышел на принципиально новый уровень исторического развития, связанный с капитализмом и индустриализацией, техницизмом и пр. остается еще далеко не разрешенным. Бесспорно то, что здесь сыграли роль многие, оказавшиеся во взаимодействии, факторы, о которых шла речь выше. Среди них стоит особенно отметить следующие: унаследованный от античности рационализм, понятие о гражданственности и юридических правах людей; зачатки персоналистического отношения к Богу, при религиозной санкционированности активной преобразующей окружающий мир деятельности — из иудейско–христианской традиции; индивидуальный характер экономической деятельности варварских народов Западной Европы; общественно–политическая самостоятельность глав домохозяйств у варварских народов; изначальный, с раннего средневековья, плюрализм и взаимосдерживание основных социальных сил (монархии, феодализма, церкви, городов); формирование (первоначально по преимуществу в монастырях) религиозно освященного отношения к производительному труду как к призванию человека и его долгу перед Богом и пр.
Качественный перелом в развитии Европы связан с Возрождением и Реформацией, взаимодействием индивидуалистического рационализма и гуманистическо–гедонистической установки Ренессанса, индивидуалистических религиозных исканий в Европе севернее Альп и развивавшейся быстрыми темпами предпринимательской деятельности в городах, достаточно самостоятельных в условиях расшатывания устоев феодализма, дискредитации католической церкви и слабости политических структур формирующихся национальных государств. Реформация и утверждение (с последующим бурным развитием) капитализма тесно взаимосвязаны, однако не по модели причины и следствия, а в соответствии с принципом появления качественно нового в точке пересечения автономно развивавшихся, но в некоторый момент встретавшихся процессов.
Наверное, не будет преувеличением утверждать, что вся постсоветская история Украины развивалась и продолжает развиваться под знаком гегемонии идеологии рынка. На смену длительному периоду риторики, объединяемой с элементами практики — шоковой терапии, которая больше походила на оперативное вмешательство без наркоза, пришел дискурс экономического роста, который, впрочем, объясняет нынешнюю однобокую экономическую динамику (демонстрирующую симптомы «голландской болезни» и зависимого развития), «горькими, но необходимыми» решениями, которые принимались в прошлом в духе либерализма.
Сильнейшим аргументом, к которому апеллируют идеологи свободного рынка при объяснении всех метаморфоз, которые претерпел этот тип хозяйствования в нашей стране, выступает обвинение государственно–бюрократических структур в нежелании реализовать на практике рыночные реформы, которые бы отвечали своему идеальному типу. Тем не менее, обсуждение проблем радикальной трансформации экономики и политической системы без принятия во внимание влияния традиций окружающей культурной среды и теоретической рефлексии над этими проблемами является бесплодным и заводит в тупик.
