Перечисленные выше средневековые общества Европы (фризы и др.) также поддерживали исключительно активные (и плодотворные для себя) контакты с наиболее развитыми в культурном отношении социумами, были частью западноевропейской цивилизации. Они отличались от остальных народов Европы по типу экономики (основанной не на земледелии, а на скотоводстве, рыболовстве и промыслах), но не по типу культуры.
Такая открытость к заимствованию чужого опыта при благоприятных исторических условиях (например, в древних Афинах) очевидно способствовала развитию духа новаторства — необходимой черты современного типа ментальности. Кроме того, неблагоприятные природные условия, препятствуя развитию земледелия, могли, с другой стороны, благоприятствовать развитию посреднической внешней торговли. Так, в случае Древней Греции (и средневековой Норвегии) особая изрезанность побережья вкупе с неплодородностью почвы просто подталкивала к освоению моря. Это по сей день характерно как для Греции, так и для Норвегии: торговые флоты этих небольших стран и сегодня — среди крупнейших в мире.
Греческое общество архаической эпохи в общем находилось на такой же ступени культурного и социального развития, что и современные ему общества Ближнего Востока, скажем, Египет. Но в деталях оно было весьма необычным, сочетая крайне примитивные черты с весьма передовыми, в нем «еще не закончился процесс расшатывания устоев первобытнообщинного строя и вызревания частнособственнических (товарно–денежных) отношений»119.
То же можно сказать и о перечисленных выше архаических обществах средневековой Европы, о тех же лесных кантонах Швейцарии. То есть они за счет активных контактов с внешним миром (например, в Швейцарии — не только за счет торговли, но и в огромной мере за счет военного наемничества) сумели компенсировать свое культурное отставание. Для местной элиты таких обществ стратегия культурно–технологического заимствования стала основным условием самосохранения в окружении агрессивных соседей. Но подобные социумы все равно не стали «нормальными», представляя собой некий «боковой» вариант исторического развития, для которого необходима постоянная информационная «подкачка" со стороны более развитых в культурном отношении обществ.
То есть по сути своей подобные общества менее устойчивы по сравнению с «нормальными», представляя собой своеобразную «боковую» стадиальную флуктуацию. Можно сказать, что «боковая» стадиальная флуктуация — это общество с негативной стадиальной флуктуацией, культурное отставание которого компенсировано за счет заимствования передовых достижений культуры извне.
Для нас представляет исключительный интерес пример еще одной стадиальной флуктуации — Запорожская Сечь и украинское казачество в целом. Феномен казачества также порожден особенностями географического положения страны, в частности, географической средой Востока и Юга Украины, одинаково благоприятной как для оседлого земледелия, так и для кочевого скотоводства. Но еще более значимым по сравнению с экологическим фактором был фактор геополитический: именно на территории Украины на протяжении нескольких тысячелетий соприкасались границы трех цивилизаций, трех «миров–экономик» (если следовать Ф. Броделю). Сначала это были границы цивилизации Средиземноморья, кочевого мира Великой Степи и мира лесных земледельческих обществ Центральной Европы. Затем, примерно с конца XV века, Украина стала границей цивилизации Западной Европы с миром ислама (Османской империей) и Россией.
То есть на протяжении всей своей истории Украина (отчего бы не произошло само это название) действительно была Окраиной трех цивилизаций, Великим Пограничьем. Причем наша страна была единственным в мире местом, где такие три границы сходились не по труднодоступным горам, пустыням или морю, а по вполне открытой местности, без каких–либо серьезных природных препятствий, т. е. доступной любым вторжениям извне. Это положение точно охарактеризовано в старинной народной песне: «О горе, горе тій чайці–небозі, що вивела діток при битій дорозі». Но на стыке этих трех цивилизаций как раз и расположились земли Запорожской Сечи.
