При таком уникальном геополитическом положении постоянной «прифронтовой зоны» украинцы снова и снова оказывались в ситуации цивилизационного выбора. Вспомним хотя бы выбор между православием, католицизмом и исламом при князе Владимире. Причем часто это оказывался выбор между плохим и еще худшим, как выбор между Россией, Польшей и Турцией при Б. Хмельницком и во время Руины. Зато та из сторон в конфликте цивилизаций, которую принимали жители Украины, получала очевидные стратегические преимущества. Вообще на протяжении столетий украинцы были не только объектом, но и активнейшим субъектом геополитики, одним из решающих факторов мировой истории120. А это, в свою очередь, вынуждало идти на компромиссы с казаками (вообще с местными элитами), терпеть их «своеволие». По этой же причине местные элиты были вынуждены самой географией столь часто идти на неравноправный союз с кем–либо из соседей (что и делает историю Украины столь трагичной), но и поэтому же Украина практически постоянно сохраняла свою политическую и культурную самобытность, став в итоге одной из крупнейших наций Европы.
Даже этнонимы украинцев «черкасы», «козацький народ» безусловно свидетельствуют о том, что на протяжении нескольких столетий казачество воспринималось как эталон, квинтэссенция украинства вообще. И это не случайно. Без постоянного вооруженного отпора кочевникам земледелие на большей части Украины было вообще невозможно. Поэтому обычного для феодальных обществ численного соотношения между крестьянами и феодалами здесь было недостаточно, т. е. наличие массовой прослойки свободных трудящихся–воинов было необходимой основой способа производства. А это значит, что значительная часть украинского общества (подобно исландцам, фризам или шотландским горцам) не имела феодального характера, что порождало здесь парадоксальный для обществ Старого порядка уровень личной свободы, определение высокого социального статуса человека по его личным качествам, а не по его сословному происхождению121.
Украинское казачество имело своих непосредственных предшественников уже во времена Киевской Руси, на южных окраинах которой типичные для Старого порядка феодальные отношения так никогда и не сформировались. Это были обитатели Поросья, берладники и другие пограничные жители, часто жившие чересполосно со «своими погаными» — «черными клобуками» и другими союзными Руси тюркскими племенами. Но в особенности такими предшественниками были бродники — отряды вольных древнерусских степных поселенцев, живших на среднем Дону и на нижнем Днепре (само слово «бродить» близко по смыслу тюркскому корню «каз» — «кочевать», от которого образовалось слово «казаки»)122. Притом бродники также играли очень важную роль в международных отношениях. Так, в победоносном восстании Петра и Асеня против Византии (1 185–1 187), которое привело к восстановлению независимости Болгарии, приняли активное участие, по словам местного летописца, «и те, что происходят из Вордоны, презираюшие смерть, ветвь русских, народ, любезный богу войны» — т. е. бродники, жившие в том числе и в низовьях Дуная123.
Археологические данные свидетельствуют, что это славянское население продолжало жить там же и позднее, до XV столетия включительно. «Удается проследить и ряд общих черт между бродниками и позднейшим запорожским казачеством. Главным условием существования и бродников, и казаков было наличие достаточно значительных по размеру регионов, которые фактически находились вне юрисдикции какой–либо державы. А Южное Поднепровье было именно таким регионом. Другим условием их существования было наличие у этого населения достаточно высокого военного потенциала, в использовании которого были бы заинтересованы соседние государства. Так, бродников использовали древнерусские князья, а позднее татары, а в казацких силах в разное время были заинтересованы Литва, Польша, Москва и даже Крым. Третьим условием существования этих своеобразных объединений было наличие собственной экономической базы. Археологический материал свидетельствует о наличии значительного экономического потенциала оседлого населения, проживавшего в этом регионе. В мирное время это были хлеборобы, охотники, рыбаки, торговцы, ремесленники, но при необходимости все они становились воинами»124.
На юге Киевской земли в состав казачества уже с конца XV века постепенно влились также многочисленные боярство–слуги — служилые воины, не вошедшие в число шляхты125.
Позднее «оказачилась» и значительная часть украинского крестьянства, а казацкий строй стал отождествляться с украинской политической нацией вообще, отсюда — титул П. Сагайдачного «гетман Украины». Наконец, в результате восстания Б. Хмельницкого возникла независимая Украинская казацкая держава.
