По настоянию американской Ассоциации учителей и родителей в высшую школу возвращают предмет «граждановедение» (the subject of civics). Он должен дать молодым американцам понимание конституции страны, прав и обязанностей гражданина. Цель – преодолеть тяжелое наследие бушевских времен. Ибо среди молодых, чье сознание формировалось в правление Буша Второго, нынче распространилась ложная вера в то, что законодательная и судебная власти подчинены исполнительной. В то, что президент может толковать договоры. В то, что президент не ограничивается законами, а вице-президент – независим от всех трех ветвей власти. В умах молодых американцев успело укорениться представление о том, что пытка – это не казнь и что она не может считаться «жестокой и необычной казнью». Что действия в интересах национальной безопасности не должны подкрепляться законами.
«Исследования также показали, что в студенческой среде прогрессирует неспособность отличить ныне живущих деятелей от деятелей исторических и от «корпоративно-лицензированных» фигур – таких, как персонажи мультфильмов и аватары из Интернета» (The study also found that students were growing incapable of differentiating between living figures, historical figures, and corporate-licensed figures such as cartoon characters and Internet avatars). Теперь молодым американцам придется вновь рассказывать о трех ветвях власти, роли народа в управлении государством и принципах демократии.
В то же время конгресс и сенат работают в тесном контакте с гражданскими общественными организациями, а то и под их непрерывным давлением. Это – шаг практически к прямой демократии. Фактически идет возвращение к временам Великой депрессии 1930-х, когда сложился первый контакт между народными движениями и властью (закон Вагнера 1935 г. о праве рабочих заключать коллективные договоры с работодателями). С теплотой вспоминаются организации фермеров времен первой Великой депрессии. Объединяясь с оружием в руках, аграрии тридцатых не давали судебным исполнителям описывать их фермы за долги, блокировали дороги, требуя поддержки от государства, а однажды даже использовали железнодорожную «торпеду», чтобы остановить эшелон, что вез продовольствие в Айову.
Чтобы развивались и экономика и гражданские группы прямого действия (ускорение обмена идеями), принимается
Русские, обладая реальным опытом социалистического строительства, здесь снисходительно улыбнутся наивному романтизму американских левых. Мы-то прекрасно знаем, что перевод многих отраслей на социалистическую модель и государственное регулирование экономики (да еще и при необходимости заново создавать промышленность и модернизировать инфраструктуру) потребуют многих диктаторских и антидемократических мер. Да и сопротивление части капиталистического класса придется давить силой. Так что в рамках прекраснодушной демократии здесь удержаться не получится.
К произошедшему, конечно, можно отнестись как к шутке американских «леваков» (в самом деле – это ведь не официальная программа Обамы). Можно было бы – если б не несколько «толстых» обстоятельств.
