Сегодня на курсе мы показываем ПФД. Этюды на память физических действий. Вначале ты запоминаешь все свои мельчайшие действия с реальным предметом, потом то же самое повторяешь с воображаемым. Я брею воображаемой машинкой конкретную голову Аглаи Матюшиной, той самой, которая побрилась перед конкурсом. Да, я тренировалась с реальной машинкой и выстригла плешь всем своим старым игрушкам. Матюшина делает вид, что рассматривает себя в воображаемое зеркало. После того как бритьё закончено, я снимаю с Аглаи воображаемый фартук, а она начинает делать воображаемый макияж.
– А ничего, ничего так… – комментирует Ползухин. – Но надо бы немного докрутить.
«Надо докрутить» – ещё одно любимое выражение нашего мастера.
– Здесь у вас ничего не происходит, – продолжает Ползухин. – Нужно ввести какое-нибудь событие и придумать финал. У кого есть идеи?
Мой мозг начинает работать на повышенных оборотах. Докрутить, докрутить… я должна придумать первой! Кажется, у нас начинаются этюды на событие.
– Потом приходит бойфренд Аглаи и падает на пороге парикмахерской, – предлагаю я.
– Допустим… – говорит Ползухин. – Но немного странно: зачем он пошёл в это женское святая святых? Аглая наверняка предпочла бы назначить свидание в более романтическом месте. Так?
– Так, – подтверждает Аглая. – А если вбегает типа мой маленький ребёнок и начинает заикаться от ужаса?
– Здесь нет детей для этой роли – это первое, а второе – вы плохо знаете детей, Матюшина, скорее ребёнок обрадуется и засмеётся, увидев такое хулиганство, или же будет удивлённо рассматривать и заваливать вопросами, – возражает Ползухин.
– А если у Аглаи зазвонит телефон… – предлагает Катя Городец.
– Нет, без телефонов, пожалуйста, – резко обрывает Катю Ползухин. – Это слишком просто: кто-то позвонил, девушка изменилась в лице. Без телефонов. Ясно?
Я пытаюсь подключиться к всевышнему «блоку питания» и мысленно повторяю слова молитвы, которую нужно произносить во время сомнений и неприятностей: «Верю слову твоему, Иисус. И всегда говорю тебе «да».
– Тарасова! Вы слышали, что предложил Чикин? Вы где вообще?
Я, видимо, отвлеклась.
– Извините, я задумалась просто.
– Спрóсите у Чикина. И задействуете его в этюде. Следующий кто?
Нам только Антона Чикина не хватало! Что я, сама придумать не могла? Я села и уткнулась в телефон. Алёна написала: «Лора, как ты? Мы все за тебя волнуемся, если честно. Знаешь почему? Ты редкий человек, ты на первом собрании ощутила Святой Дух, теперь у тебя могут начаться неприятности от демонов. Они всегда пытаются сбивать с толку новичков, а уж такие духовно сильные, энергетические, как ты, для них важная добыча. НЕ ПОДДАВАЙСЯ! В случае чего пиши нам, будем молиться ВСЕ ВМЕСТЕ!» (Пять смайлов «молитва».)
И после этого началось! Мастерство у нас идёт три часа, после полутора часов перерыв. Во второй части должен быть актёрский тренинг, упражнения. В перерыве Матюшина и Хайкина устроили драку. Реально сцепились. Кажется, они готовили какой-то совместный этюд, но что-то пошло не так. Их никто не разнимал, никто не обращал внимания.
Ещё ко мне пристал Антон Чикин. Прямо в коридоре вплющил меня в стену и смачно поцеловал в губы. Это Чикин-стайл. Он любит прогуливаться по коридору и целоваться со всем, что движется. Я не шучу. Он даже в уборщицу однажды всосался, как вампир. Но меня до нынешнего дня эта участь миновала. И вот, пожалуйста. А я всего лишь спросила про этюд. И мне с этими людьми репетировать? Если честно, я ещё ни разу не целовалась и никак не рассчитывала, что первый поцелуй в моей жизни будет с придурком.
Я использовала запрещённый приём: подошла к Ползухину и спросила, можно ли заменить Антона на кого-то другого. Да, я, конечно, в курсе, что партнёров по сцене не выбирают и нужно учиться работать с кем угодно, но Чикин – это слишком. Ладно Аглая, с ней мы уже работаем, никуда не денешься… Конечно, я огребла. Не знаю, на что я рассчитывала. Тем более я не стала стучать о выходках Антона. Просто спросила, нельзя ли замену. Худрук взбесился и сказал, что снимает этот этюд, хотя поначалу хотел отобрать его для экзамена. Это было too much! Я просила не снимать, даже на Чикина согласилась, но переубедить Ползухина практически невозможно. Надо ли говорить, как эту новость восприняли Аглая и Антон? Я просто обнулилась в их глазах, растворилась, умерла.
«Алёна, ты права…» – написала я.
Потом была речь[6]. Речь порой напоминает мне сеансы логопеда, к которому я ходила лет в пять, потому что не выговаривала «л»: у меня получалось или «ы», или «в», или тишина. Мы носим на шее пробки для отработки согласных.
– Птки, пткэ, птка, птко, птку, пткы… Гбди, гбдэ, гбда, гбдо, гбду, гбды…
