На этот раз народу гораздо меньше, чем в воскресенье. Ярик и Рома сказали, что нас просто разбили на особые – покаянные – группы, по десять человек. Я попала в группу с полным составом «Fire Generation» (их восемь) и неизвестным прыщавым парнем; выяснилось, что он занимается подарками для детдомов, куратор направления. Солидно! Оказывается, покаяние – это очищение души от лишнего балласта негатива. Говорить о своих недостатках и плохих поступках нужно вслух, громко, при свидетелях, готовых подтвердить твою искренность. Чтобы не оставалось пути к отступлению и чтобы легче разбить духов тьмы – совместными усилиями. Было ещё правило: на собраниях покаяния мобильники складывались в центр нашего круглого стола. Если кому-то звонят или пишут во время служения, нужно ставить громкую связь и говорить при всех (если звонок) или читать вслух сообщения (читаешь не ты сам, а другой). Ничего тайного, полное доверие.
Первым каялся куратор. Он рассказывал, что орёт на свою сумасшедшую альцгеймеровскую бабушку и даже залепил ей пощёчину, когда она укусила его (он всего лишь пытался почистить ей зубы). Ещё он стал реже молиться и испытал сомнения, когда на уличной проповеди случайно столкнулся с православными. Была и совсем ерунда: завидовал, злился, унывал… вот уж не думала, что это тоже грехи! Пастор (сегодня это был тот, который с синими дредами и зеленобородый, Андрей) водил над головой куратора руками и шептал что-то неразборчивое. Наконец произнёс:
– В твоей бабушке легион бесов, и я вижу, как они перепрыгивают на тебя. Ты же читал «И враги человеку домашние его»? Не прикасайся к одержимой. На тебя было видение: мелкие бесенята ползут по голове твоей, как муравьи. Православные и есть эти муравьи. Дикие идолопоклонники, почитающие мертвецов, которых они зовут святыми, доскопоклонники с языческой свечной и яичной верой, что они знают о Духе?
– Ну мне реально стало как-то жутко, когда они решили меня перекрестить типа на дорожку, – сказал куратор.
– Ещё одна бесовская штучка – рисование крестов в воздухе! – возмутился пастор и вдруг обратился ко мне: – А на тебе есть крест?
Если честно, я всегда носила крестик – на всякий случай – и воспринимала его скорее как оберег. На меня все смотрели так, что я решила соврать:
– Нет.
– Есть. Мне было о тебе откровение.
Я аж дёрнулась! Ясновидящий он, что ли?
– Нет.
– Хорошо, ты снимешь его дома. Крест должен быть только в церкви. Но не болтаться на пузе! Это не фетиш.
Потом каялся Ваня. Я очень боялась в нём разочароваться: вдруг он расскажет о таком дерьме, что я не смогу с ним больше общаться? Ваня молчал и смотрел на пастора Андрея.
– Что, опять? – спросил пастор.
– Да, – ответил Ваня.
– Тогда рассказывай заново.
Всё, что я услышала, мне захотелось моментально забыть. Кажется, я смущалась ещё сильнее, чем сам Ваня. Мне даже стало жалко его. Ваня выглядел как побитый пёс, его попросили некоторые грехи повторить трижды и трижды отречься. Кажется, я ему тоже нравлюсь, и он сейчас смущён.
Пастор постукивал по Ваниной голове костяшками пальцев и говорил, что лучше переехать из общаги и снять комнату, иначе не спастись. Какие-то Ольга и Валентин из общины как раз сдают комнату. Почти бесплатно (только оплата коммуналки) и близко от центра. Пастору было откровение, что именно там спасение:
– Комната с синими обоями, комната с синими обоями…
Когда очередь дошла до меня, я зависла. Я старалась смотреть не на Андрея, а на свои ногти. Шеллак с яркими божьими коровками я делала на прошлой неделе: мне казалось, что божья коровка – это символ духовной радости. Ногти немножко облезли. Наверное, на движке покоцались. Андрей сказал, что на исповеди нужно смотреть в глаза пастору, потому что через глаза он видит проблемы души. И ещё: если человек бегает взглядом по сторонам, глаз может отвлечься или набраться нечистого, а пастор, когда смотрит на тебя в упор, пребывает в молитве.
– Я знаю, впервые говорить о своих грехах сложно, – сказал за меня Андрей. – Поэтому помогу тебе. Я буду называть то, что мне открывается, а ты дополнишь. Идёт?
– Ок.
– Ты пока сомневаешься, но это простительно, ты с нами недавно. Тебе не хватает решимости оставить прежнюю жизнь, но «пусть мёртвые погребают своих мертвецов», а ты иди с нами, за Иисусом. Он ведь нашёл тебя и призвал, ты это и сама чувствуешь. Ты человек искренний и светлый, но сейчас обманываешь и лицемеришь. Дома у тебя наверняка пораспиханы православные деревяшки и бумажки. Избавься от идолов, очисти свою жизнь от религиозного хлама и молись в Духе, без посредников и картинок для духовных малышей.
– Я поняла…
Почему-то мне захотелось рассказать про поцелуй Чикина, хотя в нём был виноват Чикин, а не я… Пастор сказал, что это наваждение, я примагничиваю дурную энергию, поэтому тем более нужно очищение. Потом я уже говорила сама.
После собрания покаяния у меня появилось чувство, что все мы, прошедшие через признание грехов, стали братьями и сёстрами. Нет, даже ближе. Мы будто побывали в коммунальной бане, где все скачут голыми вперемешку – и тётки, и мужики.
