— Я об этом так и не узнала. Нина и её друзья забрали с собой эту тайну.
И обе замолчали. А вскоре вернулась и Семила. Она, конечно, обратила внимание на то, как изменилось настроение Алекс. И сперва подумала, что профессор пожурила её за какую-то оплошность. Но и Милара тоже была теперь какой-то молчаливой. Не грустной, но сдержанной и задумчивой.
— Что у вас здесь произошло пока меня не было, — шепнула она на ухо Алекс.
— Ничего, — тихонько ответила девушка, — Так, взгрустнулось немного после вольера с кольтурниями. Вымирают, бедняжки.
Не стала Алекс посвящать Семилу в их с профессором разговор. Она понимала, что он должен был остаться в тайне ото всех. Но при этом Алекс твёрдо для себя решила: во что бы то ни стало, разобраться во всех этих тайнах и выяснить правду. Но с чего же ей начать?
«Со дворца, — не успела Алекс сформулировать для себя вопрос, как ответ уже был готов, — Вот откуда берёт своё начало клубок загадок и интриг. Но в самом дворце ворошить весь этот мусор может быть опасно. А вот за его пределами…»
Она хитро улыбнулась самой себе и побрела следом за Семилой и профессором Миларой.
А между тем, дни мчались на перегонки друг с другом. Максу казалось, что на Глории время течёт быстрее, чем на Земле. Стремительным и бурным потоком. Может быть от того, что работа в конструкторском бюро, под началом добродушного, но и требовательного Нугара проходила быстро и слажено. Со своими товарищами — Ильёй и Тиграном, Макс практически воплотил замысел своего отца. Оставались считанные дни до завершения их кропотливой и сложной работы. Боевая капсула, которую ребята назвали МИТ-1, взяв заглавные буквы своих имён, уже была создана. Вся блестящая, литая, с плавными линиями корпуса и кабины она была чем-то средним между космическим кораблём «Одиссей» и теми капсулами, на которых летали жители Глории. Но, в то же время, она была уникальной. МИТ-1 за счёт своей зеркальной металлической, пуленепробиваемой поверхности была просто не заметна, невидима. Принимая на себя изображение окружающей её среды, капсула сливалась с общим пейзажем и рассмотреть её из далека было практически невозможно. Когда же МИТ-1 приближалась, противник уже ничего не мог предпринять. Было слишком поздно. Размерами капсула тоже отличалась от всех своих предшественниц. В её корпусе с лёгкостью вмещалось тридцать кларианцев, которые, словно десант, могли высадиться в любой точке Клариона. В движении МИТ-1 была бесшумной. Её ребята сравнивали с полётом стрекозы. Он был таким же лёгким и безмятежным. Но эта невесомость длилась до тех пор, пока по обе стороны от кабины управления не опускались пушки и ракетницы. По две пары с обоих боков. Смертоносное оружие предназначалось для беспощадного, тотального уничтожения сил врага. И тогда, из бесшумной невидимки МИТ-1 превращалась в жестокую и хладнокровную убийцу. Вся её стальная сущность вырывалась на свободу и вершилось то, для чего она и была создана. Макс и его товарищи пока ещё не осознавали, что создали сущего демона, который в будущем лишит жизней ни в чём не повинных людей. Но пока они об этом не думали.
— Куколка, — восхищенно выдохнул Тигран, — На Земле министерство обороны отвалило бы нам неплохие деньги за неё. Как думаете?
— Думаю, ты прав, — согласился с ним Илья, любуясь капсулой. Сделать её поверхность зеркальной, а значит не видимой на дальнем расстоянии, была его идея. Подобно «Одиссею», МИТ-1 полностью сливалась со своим окружением.
И именно в этот самый момент, пока его друзья делились впечатлениями о результате своего труда, Макс представил себе следующую картину: полковники или генералы царя вместе со своими воинами, сидя в капсуле, расстреливают всех тех, кто стал на сторону врага царя. В этой схватке у них не будет и полшанса. МИТ-1 сметёт и уничтожит всё на своём пути. От этих мыслей ему стало не по себе. И одна маленькая, но колкая как заноза мысль вонзилась в его подсознание. «Правильно ли мы сделали, создав эту машину-убийцу. Ведь отец, почему-то, так и не довёл начатое до конца. Возможно, ему просто не хватило времени. А может быть он, в один прекрасный момент, не захотел дальше помогать кларионцам. Но почему?» — размышлял Басаргин, но ход его умозаключений был прерван.
— Макс, ты с нами? Приём, капитан, — Тигран пытался достучаться до товарища, — Что сидишь, как не родной? Ты что, не рад, что ли? Работа почти окончена. Остались сущие пустяки.
— Да нет, рад конечно, — слегка робея, произнёс он, — Только, какое-то странное чувство гложет. Не пойму от чего.
— Может потому, что работа подошла к концу, — предположил Илья, — Со мной такое часто бывает. Я называю такое состояние «ностальгия по мечте».
— То есть, когда твоя мечта уже осуществилась ты скучаешь по тому времени, когда она ещё была мечтой? — расшифровал для себя Макс.
— Вот-вот. Когда я о чём-то мечтаю или же к чему-то стремлюсь, я нахожусь в состоянии исключительной приподнятости. Все клеточки моего организма стремятся к действию, созиданию чего-то.
