— Давайте попробуем договориться с царём, — предложил Павел, — Показать, что мы ему ещё можем пригодиться.
— И что дальше? — спросил его Илья, — Ты собираешься дальше работать на этого узурпатора?
— Ну знаешь! Мне жить хочется! У меня мать на Земле осталась. И у неё кроме меня никого нет.
— Ты ещё попади на ту Землю! — Алекс возмутили слова Павла. Она даже прикрикнула на него, — Дурак! Он никогда и никого из нас не отпустит обратно! Зачем, скажи ты мне, ему это? Чтобы спустя время на его планету прилетели земляне и, чего доброго, захватили её?
— Я согласен с Алекс, — кивнул головой Илья, — Царь не хочет, чтобы о существовании Глории знали на Земле. Иначе, они не прятались бы, не создавали защиту от нас.
— Я не хочу быть рабом царя. Прислуживать ему я не стану, — сказал Тигран, как отрезал. — Как я вижу, единственный шанс сохранить нам наши жизни…
Тигран замолчал. Он повернулся к Семиле и, кивнул в сторону стражников, спросил:
— Они понимают, о чём мы говорим?
— Не знаю, — пожала она плечами, — Возможно.
На всякий случай, Тигран понизил тон, чтобы его не слышали стражники:
— На самом деле, выход я вижу только один: царя нужно устранить.
— То есть?! — переспросила Алекс. Конечно, она поняла, что именно предлагает Тигран. Но решила на всякий случай уточнить.
— Ты всё поняла правильно.
— И как ты это предлагаешь сделать? — спросил его Илья.
— Вот, над технической частью этого мероприятия нужно поразмыслить, — Тигран почесал затылок и обратился к Максу, — А ты что скажешь?
— Если тебя интересует моё мнение, то я против, — категорично ответил Басаргин, — И сейчас объясню почему. Во-первых, это технически невозможно сделать. Если ты или я причиним хоть малейший вред царю, его стража во главе с Керифом, нас сразу же разорвут на клочки. А во-вторых, ты же помнишь пророчество.
— Ты в серьёз в это веришь? — ухмыльнулся Тигран.
— Тигр, если эти сказки и пророчества правда, то погибнут две планеты. И мы с тобой, и наши друзья, понимаешь? Ты себе тогда это простишь? Я — нет.
— Макс… — начал было Тигран.
Но их разговор прервал один из стражников. Он подошёл к решётке и строго произнес одно лишь слово:
— Хатинорес!
— Чего он сказал? — тихо переспросил Макс.
— Замолчите, — перевела его слова Семила.
— Нам что? Нам и разговаривать запрещено? — возмутилась Алекс и подошла к решётке. Злобно глядя на стражника, она сложила на груди руки в замок и грозно сдвинула брови. Но столь угрожающая поза не вызвала страха у стражника. Он не отходил от решётки. Все почувствовали, что назревает конфликт.
— Алекс, — подошёл к ней Макс, — Успокойся, прошу тебя. Нам не нужны сейчас разборки.
Видя, что стражник стоит на своём и ей его не запугать, Алек отступила. Она медленно развернулась и пошла к лавке.
— Время уже позднее, поэтому предлагаю ложиться спать, — сказал Макс.
— Спать? — удивленно переспросила Алекс, — Да ты что? Это, возможно, последняя ночь в нашей жизни, а ты хочешь лечь спать? И всё?
Макс улыбнулся. Ему так нравилось наблюдать за Алекс, когда та злилась. А особенно, когда всё её негодование было обращено на него одного. Он медленно подошёл к ней и, положив свои ладони на её худенькие плечики, сказал:
— Мы все сильно устали. Как и другие, предыдущие дни на Глории, этот выдался трудным и богатым на события. Нужно поспать. Отдохнув, у нас больше будет шансов спастись, понимаешь?
— Понимаю я всё! Только заснуть здесь у меня вряд ли получиться, — с досадой проговорила она. — И потом, где здесь спать ты предлагаешь? Тут вон и сесть негде.
— Как это негде? — возразил ей Макс, — Вы с Семилой ложитесь на эти скамьи, а мы с ребятами лажем на пол. Вон в углу соломы целый тюк. Её подстелем и ляжем.
Так они и сделали. Алекс и Семила заняли обе лавки, а возле них, у самых опор легли ребята.
Не смотря на позднее время с улицы всё ещё доносились крики. Залпы оружия слышались где-то вдалеке. Жестоким террором окрасилась сегодняшняя ночь в Цэнаре. Люди Клиоса полностью захватили власть в городе. Империя Хетта пала. Выставляя напоказ своё великодушие, царь предложил всем, кто был на стороне его злейшего врага, помилование в обмен на службу. Службу ему. Но к его величайшему удивлению, таких перебежчиков оказалось крайне мало. Со всего пятитысячного войска, что находилось в Цэнаре, в услужение Клиосу согласились пойти лишь сто человек. Остальные же предпочли смерть, а не предательство.
