Сегодняшний вечер был особенным для их семьи: 15 июня 2047 года — третья годовщина со дня старта космического корабля «Арго». На нём капитан Владимир Басаргин и его команда отправилась на поиски новой, самой загадочной планеты нашей Солнечной системы — Глории.
— Ты надолго взял отпуск, Максимилиан?
Тамара Львовна когда-то преподавала французский язык в университете. Да и вообще, была большой поклонницей всего французского: культуры, одежды и даже кухни. Это было заметно в интерьере и обстановке, что царила в крохотной и, в то же время, необычайно уютной квартирке на окраине большого мегаполиса. Внука она тоже называла на французский манер.
— До конца месяца я ещё в городе, а в начале июля улетаю в Аргентину, — Макс уплетал свежеприготовленную яблочную шарлотку, запивая клюквенным морсом. Тамара Львовна всегда готовила эти угощения для своего любимого Максимилиана.
— Наши начинают испытания новых истребителей в пригороде Буэнос-Айреса.
— И долго ты пробудешь там, в командировке? — спросила она, наливая себе в чашку крепкого душистого чаю.
— Руководство говорит, что месяца три-четыре. А там и домой, если никуда больше не командируют.
Увлечённый бабушкиными угощениями, Макс не сразу заметил, как Тамара Львовна достала из антикварного шкафчика, что стоял недалеко от стола, маленький портативный 3D плеер. Он был размером с ладонь, с металлическим корпусом серебристо-серого цвета. Тамара Львовна положила его на край стола, не предавая никакого значения этой старомодной вещице, и села рядом с внуком.
— Ещё кусочек? — заботливо спросила она.
— Нет, бабуль, спасибо, — он довольно положил руки на живот, предварительно вытерев их салфеткой. Макс знал, как трепетно она относится к чистоте и поэтому всегда соблюдал эти правила в присутствии бабушки. — Я сыт вдоволь. Если бы я жил у тебя, то истребитель вряд ли поднял бы меня в воздух.
— Не говори ерунды, Максимилиан, — усмехнулась старушка. — В твоём возрасте можно есть всё, что захочешь. У тебя оно всё в силу идёт да в пользу. Это вот мне, в мои семьдесят два года, то это нельзя, то другое вредно. Помню, мой дед говорил когда-то: «Знай, Тамрико, — он почему-то называл меня на грузинский манер. Так вот, он говорил так, — Ешь, пока рот свеж».
— И что это значит, — хихикнул себе под нос Макс.
— А то и значит, — многозначительно сказала Тамара Львовна, — Что пока молод и здоров, можно есть всё, что душа пожелает. Ну, разумеется, в разумных пределах. А вот когда состаришься, доживёшь до моих лет, вот тогда и ограничивай себя. Тогда и думай, от чего давление скачет и чего такого съесть, чтобы язва о себе не напомнила.
Тамара Львовна была не высокого роста, сухенькой худой старушкой. И здоровье её действительно стало подводить в последнее время. Но об этом чуть позже.
— Понятно. Время идёт, а ты как была самой заботливой в мире бабушкой, так ею и осталась, — Макс подошёл к ней и из-за спины крепко-крепко обнял, уткнувшись носом в её щуплое, маленькое плечико.
В комнате на минуту повисла тишина. Старинные часы, которым уже более двести лет отмеряли двадцать один час. Обратив на них внимание, Макс засобирался.
— Постой, Максимилиан, — Тамара Львовна попросила внука задержаться ещё немного, — У меня к тебе есть один очень важный разговор.
На слове «важный» её голос дрогнул. Она взяла внука за руку и вместе с ним села на старый плюшевый диванчик, оббитый морковно-розовым велюром.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Макс заметил у неё в руках тот самый плеер, что лежал на краю стола.
— Сегодня годовщина, — начала она, — Ровно три года назад Володя, в ночь перед стартом корабля, дал мне этот дневник и просил передать его тебе, если через год он не вернётся обратно, на Землю.
Она протянула дневник своего сына Максу. И он растерянно принял плеер из рук бабушки.
— Это дневник отца? — Макс вертел его в руках и не верил самому себе. Глаза его в один миг стали влажными от, переполнявших Макса, эмоций.
Тамара Львовна молча кивнула головой и встала с дивана. Она пыталась сдерживать слёзы. Но когда поняла, что не в силах совладать со своими чувствами, подошла к окну, повернувшись спиной к внуку.
— Но почему ты не отдала мне его раньше? Почему только теперь? Хотя… — Макс тяжело вздохнул и добавил, — Какая разница.
Тамара Львовна промокнула уголки глаз бумажной салфеткой. Колючий ком застрял в горле и не давал сказать ей ни слова. А через несколько минут, собравшись с силами, она сказала:
