Илья поправил очки и с осторожностью открыл свёрток полностью. Среди предметов ухода в нём была косметичка Нины Картелёвой, её сумочка с личными вещами и электронная записная книжка — самое ценное, что осталось после его матери. В ней доктор биологических наук Нина Михайловна Картелёва вела свои записи, рассказывала о наблюдениях и открытиях, которые она сделала на Глории. Словом, вся та новая, уникальная информация, которая представляла собой бесценный вклад в развитие науки, была сосредоточена, сконцентрирована в этом маленьком портативном компьютере.
Илья открыл вкладку «Аудиозаписи». Нажав на один из документов, он обомлел. Голос матери рассказывал о новом виде приматов, которых впервые она увидела здесь, на Глории:
«Логидии — так кларианцы называют совершенно уникальный вид паукообразных обезьян. Они, в отличие от земных своих сородичей, имеют шесть конечностей, то есть, лап, на которых передвигаются по земле и деревьям».
Илья нажал на паузу. Он не мог слушать дальше. Сильное переживание накрыло его с головой и на глазах проступили слёзы. Он встал со своего места и подошёл к окну. Картелёв отвернулся от Семилы. Не хотел, чтобы она видела его слёзы. Но дочь жреца решила, будто сама стала причиной того, что землянин огорчился и попыталась его успокоить.
— Я не хотела так огорчать тебя. Я думала, что вещи Нины наоборот, обрадуют тебя, — она подошла к Илье со спины и положила на его плечи обе руки. Картелёв вытер слёзы и повернулся лицом к стоявшей рядом Семиле. Он грустно улыбнулся и сказал:
— Ну что ты. Ты здесь совсем не при чём. Я. Я очень благодарен тебе за то, что ты принесла всё это.
— Это твоё! Оно по праву принадлежит тебе. Я знаю. Нина так хотела, — Семила подошла к столу и взяла записную книжку. Она принесла её Илье и протянула, — Нина говорила, что здесь то, что она хочет оставить после себя, что это — труд всей её жизни.
Илья принял из рук Семилы записную книжку матери и прислонил её к груди.
— Спасибо, — успокоившись, сказал он, — Поверь, для меня это очень важно. Спасибо. И прости мне мою земную слабость. Это от напряжения, от переживаний и нервов.
— Не оправдывай себя, не надо. Я давно поняла: вы люди слишком эмоциональны. Этим вы тоже отличаетесь от нас. На Кларионе мужчины не плачут. Но, — Семила на минутку задумалась и, всё же, закончила свою мысль, — От этого они не сильнее, чем вы!
Илья склонил перед ней голову. Он взял правую руку Семилы и поцеловал её. Но девушка испуганно одёрнула ручку и сделала шаг назад.
— Прости, я напугал тебя? — растерялся Илья, — Поверь, я не хотел тебя обидеть или оскорбить. Клянусь, и в мыслях не было. Мы таким способом приветствуем или благодарим девушек.
Семила смотрела на него круглыми от изумления глазами. Не обиду она чувствовала сейчас, не оскорбление затронуло её до основания. А нечто другое. Не известное, но неожиданно приятное.
— Я обещаю тебе — впредь подобное не повториться. Ты мне веришь? — Илья протянул ей свою руку и Семила положила в его ладонь свою. И они улыбнулись друг другу.
