Я не рассказала взрослым страшную картину, которой стала свидетельницей. Возможно, мне бы не поверили. Может быть, ужесточили контроль за Фракталом. А если бы когда-то увидели моего тигра, кто знает, что бы с ним сталось. Несмотря на философию, ради защиты эдемы пойдут на многое.
С шестнадцати лет я чувствовала себя совершенно чужой среди ближних. К тому же, у меня не раз возникало чувство, будто я совсем не знаю свою бабушку. У нее есть ответ на любой вопрос, однако со мной она почти не делится своими знаниями. Понимаю, я недостаточно умна и чересчур упряма, чтобы принять философию Флики, тем более такую неясную. Я старалась слушаться. Честное слово. Просто... даже если поступала, как велено, оставалась при своем мнении...
Я не могу полностью доверять бабушке, не могу быть уверенной, что все ее догмы, постулаты, законы безупречны. Знаю, не мне судить. Однако что-то не сходится. Я просто чувствую это. Если бы я могла объяснить... Если бы мои родители были рядом...
Ближние придумали эту страшную фразу: "Ты живешь прошлым". Приговор, из-за которого летит к унгам вся твоя жизнь. Наказание, сравнимое для наших предков с казнью на электрическом стуле. Я думаю, что я первая, кому предъявили такое серьезное обвинение.
Хотя Ноне тоже не поздоровится. Так уж сложилось в нашем коллективном сознании, что эдему, который произнесет роковые слова, также предначертан скорбный удел - позор и унижение. Ведь мы - добрые и честные люди, должны бороться за души ближних до конца. Говоря такие слова, как Нона, эдем отказывается от помощи родному человеку. Она, конечно, сможет доказать мою виновность. Мой тайник у озера теперь открыт для всего поселения.
В любом случае... она от меня отказалась. Вновь.
Смахиваю слезу щеки. Не хочу плакать из-за человека, которому я даже не дорога. Чтобы не было соблазна раскиснуть, я любуюсь бабочками иоланты. Почувствовав внимание, они приближаются ко мне. Носятся вокруг меня, порхают легко и беззаботно.
- Почему только вас считают священными? - улыбаюсь я сквозь слезы. Ни у кого еще ни разу не получалось с ними связаться, но считается, они мудрее и чувствительнее эдемов.
Если я так не нравлюсь даже собственной бабушке, тогда почему со мной не вели себя более жестко, по меньшей мере, воспитывали бы наравне со всеми, не давая никаких привилегий. Старейшины держали меня в стороне от эдемов. Понимаю. Чтобы я своими крамольными речами не оскорбляла их правильные сердца и души.
Я громко усмехаюсь, и на мгновение бабочки в ужасе разлетаются в разные стороны, а мне становится неловко.
Обидно, что я не могу найти свое место в мире эдемов. Не понимаю, как они вообще терпели меня все это время...
Бабочки иоланты постепенно возвращаются ко мне. Садятся на плечи, руки. Порхают у самого лица. Поразительно, сколько существует оттенков фиолетового. И все можно видеть на крыльях бабочек. Унги точно придумали бы каждому оттенку название.
И тут до меня доходит. Вот почему ближние меня прощали. Глупое предположение, что я необычная девочка. Ведь мою жизнь спасли бабочки иоланты.
Я совсем забыла об этом. Еще когда я была маленькой, после Великого Пожара я не могла излечиться. Я все еще страдала от рака головного мозга, и бабушка очень боялась, что пережив ужасную катастрофу, я все равно погибну от болезни. Помню уже плохо то непростое время. Но главное, что однажды вокруг меня собралось столько фиолетовых бабочек, сколько в своей жизни я больше и не видела. Они слетелись со всей округи. Окружили меня плотной стеной, укутали, как в одеяло, наполнили собой воздух. Помню, как я сидела внутри этого торнадо, счастливая. Я чувствовала блаженство, облегчение, после мучительных головных болей. Когда бабочки стали разлетаться, я увидела ближних. Вытянутые от удивления лица. Никто мне ничего не сказал, но в поселении до сих пор поговаривают о том, что это настоящее чудо. Нечто в моей душе все-таки привлекло бабочек.
С тех пор я больше не испытывала прежней боли. Удивительные создания помогли мне исцелиться. С тех пор и я училась исцелять других. Возможно, действительно есть некий дар, избавлять от страданий животных, например. Но помимо этого у меня нет ничего. Только недостатки и боль детских обид да прошлых потерь.
Если я неправа, тогда почему Гилар заступился за меня? Конечно, я сама относилась к нему, как к отцу, с самого детства. Но между нами не произошло ни одного откровенного разговора о наших отношениях. Возможно, он даже не подозревает, как важен для меня. Хотя старейшины невероятно чувствительны, но есть вероятность, что Гилару хватало других, более важных забот.
Иногда я боялась его решений. Не знала, что он посоветует Флике делать со мной. Сегодня оказалось, что он не вмешивался. А я боялась...
Когда я была совсем маленькая, Гилар рассказывал мне сказки - настоящие, унговские, я это хорошо помню. Сейчас их уже и не вспоминают. Думаю, некоторые его рассказы были правдивыми историями унгов. Но потом он говорил, что все это небылицы. Даже не знаю, верить ли хоть одной истории.
