Мне остается надеяться, что моя смерть, как и гибель собратьев, будет не напрасна. Ближние все чувствуют, они спасутся, а призраки нападут на унгов.
Все равно промелькивает предательская мысль: "Все было зря". Но, может быть, это только начало.
ГЛАВА 6
Дэнис
Я не знаю большего мучения, чем каждый день просыпаться с одной и той же мыслью: жизнь катится к чертям.
И не потому, что я пессимист или романтик, сумасшедший или реалист. Просто я - выживший. Человек, которому посчастливилось (в кавычках, конечно) пережить планетарную катастрофу, нынче называемую Реньювинг. Называемую так, словно речь идет о возрождении культуры, о восстановлении справедливости, о возврате к жизни. Но в этом и состоит сарказм: мы бросили на Земле миллиарды людей. Интеллект самых знаменитых изобретателей планеты использовали для того, чтобы обеспечить себе красивую жизнь на космическом корабле. Мне неинтересно осуждать миллиардеров и разбираться, как принималось жестокое решение. Но в чем суть: я один из выживших.
Некоторые предпочитают называть космический корабль Бабочкой. Как будто наличие четырех крыльев делает из металлического гиганта легкое, безупречное существо.
Другое название - Хамелеон. Звучит гордо. Какая ирония! Лучшего названия и придумать нельзя было! Ведь почти каждый человек на этом корабле вынужден жить так, как ему велят, подстраиваться, менять цвет. Если бы кто-то прочитал мои мысли, я бы проснулся уже в тюрьме. В лучшем случае. В худшем - в космосе. И то, мое бодрствование было бы недолгим.
Но пока, к счастью или к сожалению, я просыпаюсь в своей квартире. Изо дня в день. Снова и снова гляжу в потолок. Белоснежный, пустой и скучный, как моя жизнь. Изо всех сил вспоминаю лицо той, ради кого я все это делаю. Ради которой не послал новый мир ко всем чертям. Я вспоминаю ее лицо в малейших подробностях. И я заставляю себя подняться с постели. Чтобы тащиться весь день, делать привычные дела, притворяться, что я благодарен судьбе за спасение, устанавливать контакты и заводить связи, чтобы потом тайно сбежать отсюда вместе с ней. Я обещал себе бороться до тех пор, пока она во мне нуждается. Поэтому я выбираюсь из своего спального логова и спрыгиваю на пол.
В моей квартире всего одна комната, это одновременно гостиная, спальня, кухня и мизерная лаборатория. Хорошо, хоть душевая отделена от этого пространства. Здесь все белое и узкое. Не особенно уютно. Но я не спешу обустраиваться. У меня другие планы.
Девять квадратных метров достаточно для того, чтобы выжить. Хотя бы внешняя обстановка соответствует душевному состоянию. Тем более, что на Хамелеоне полно бедствующих семей, которые живут в квартирах-трансформерах с гораздо меньшими удобствами, чем я.
Пока иду к душевой, голосовой робот вещает мне о пришедших электронных письмах, температуре на улице, о невыполненных мною делах и всякой другой ерунде. Я совсем не хотел бы выслушивать все это с самого утра. Да уж, цифровую секретаршу я бы точно не отнес к числу лучших инновационных технологий человечества. Хотя голос у нее приятный, меня не радует само присутствие в моей квартире робота, пускай только голосового.
- Я понял, понял. Отбой, - не выдерживаю я. Лишь бы оно уже замолчало.
В душевой на зеркале установлен сенсорный экран. Я просматриваю новости, пока чищу зубы. Все, как обычно: неисправный робот попытался стащить в продуктовом магазине несколько модифицированных яблок. На вопрос, зачем он это сделал, машина могла ответить лишь одно: "Они разноцветные, такие яркие".
Сколько мы уже живем на корабле, столько наблюдаем за подобными происшествиями. Поэтому я недолюбливаю роботов. Это все-таки техника. В основном она работает, как положено, в соответствии с алгоритмами, но иногда происходят сбои.
- Ты так и не придумал мне имя?
Например, как сейчас.
Вопрос повисает в воздухе, пока я полощу рот.
Время от времени мой голосовой робот задает подобные вопросы. Его жажда самоидентификации раздражает меня.
- Поверь, хватит с тебя женского голоса, - улыбаюсь я.
Правда, уже это какое-то очеловечивание. Еще и имя. Не хочу относиться к машине, как к человеку. В этом определенно есть нечто совершенно неправильное.
- Напомнить позже, - робот сам себе отдает последнюю команду и засыпает.
В тишине я собираюсь гораздо быстрее. Несколько минут - и выхожу из квартиры, несколько секунд - и скоростной лифт доставляет меня на первый этаж. Подъезд выглядит опрятно и безопасно, но стены словно пропитаны гнетущим молчанием. Здесь боязно даже разговаривать: жители дома всегда расходятся по своим квартирам в полной тишине. Если и заведут разговор, то наверняка о несущественных преступлениях роботов. При этом никто не выскажет своего мнения. Только констатация фактов. Фактов, предложенных средствами массовой информации. Так положено.
Мой путь лежит к мосту.
