Директор слушая все это, становился все задумчивее и задумчивее, словно перемещался мысленно из этого кабинета куда-то очень далеко. Девочка все еще стояла, упершись руками об стол. Жар птица спала на своей жердочке, выпуская при дыхании не большие искорки. В этот момент, директор все-таки «вернулся» к Нефертари. Он посмотрел на нее своими бледно голубыми глазами сквозь очки-полумесяцы. В его взгляде чувствовалась большая усталость, но Нефертари была готова бороться за ответы на волнующие ее вопросы до последнего. Глубоко вздохнув, директор сказал на неизвестном Нефертари языке:
— Et quand tout est pr^et, les fleurs fleurissent. — он посмотрел на Нефертари, и продолжил — Et votre fleur depuis longtemps attach'ee `a la floraison…
Девочка смотрела на директора с непониманием, но не стала спрашивать, что означает то, что он сказал. Ей хотелось просто понять, кто она такая.
— Поверь, моя милая, ты очень скоро сама сможешь ответить на все волнующие тебя вопросы. Просто тебе нужно немного времени, что бы найти на них ответы, — директор сложил пальцы домиком и продолжил — это все, что я могу тебе сейчас рассказать.
Нефертари стояла в полном шоке. Ей очень хотелось влепить пощечину Дамблодору и закричать на него. Он прекрасно знал ответы, но специально ей не говорил. Он смотрел на неё проницательным взглядом и скорее всего видел в её мимике то, о чем она думает, но совершенно не подал и виду, что он это знал. После этого Нефертари лишь поблагодарила его за уделённое ей время и направилась к двери. Когда она уже почти вышла, то собралась с силами и сказала директору:
— Я знаю, что Том Реддл, это Лорд Волан-де-Морд, — и она быстро хлопнула дверью и мигом побежала в свою гостиную.
Дамблдор сидел в своём кресле все ещё сложив руки домиком. Он смотрел на портреты бывших директоров Хогвартса, которые мирно спали. Немного подумав, он начал говорить вслух, может сам себе, а может одному из портретов:
— Наверное, стоило ей рассказать хоть немного. Хотя ей сейчас всего-навсего двенадцать лет. Это слишком мало, не кажется? Но раз она знает, что Том, это темный лорд, то она уже виделась с ним… Тогда почему юноша не рассказал ей всего? Что же его остановило… Мне он всегда казался очень странным, с того момента как я его увидел. Но мне казалось, что его странность исчезла после того, как он разделил свою душу на множество частей, после чего даже не стоит утверждать то, что она вообще у него сейчас есть. И все-таки, опять перед нами встает вопрос о том, почему он не рассказал девочке всего. Пощада? Нет, этого качества у него не присутствовало даже тогда, когда он был ребенком. Сострадание тоже исключается… Может… Хотя нет, глупости какие-то, — директор усмехнулся собственным мыслям. Он подумал о том, что есть очень малая доля вероятности, что у темного лорда есть какие-то другие чувства, которые Том Реддл никогда и ни к кому не испытывал. Но это ведь была самая глупая вещь, которую только можно было придумать?
После этого разговора с самим собой, он направился к одному из шкафчиков. Когда директор открыл дверцу, около чаши с субстанцией лежало письмо. Он взял его в руки и на нем было написано:
«Нефертари Реддл, от Нарциссы
После этого он сказал:
— Ягнус, мог бы ты унести это письмо на территорию загона с грифоном? Думаю оно скоро этой девушке понадобится.
Нефертари придя в гостиную села в большое кресло около камина и стала наблюдать, как горят угли. Обняв себя за колени, она думала о том, почему все-таки директор не сказал ей то, что он прекрасно знал. Думаю обо всем этом, она не заметила, как в гостиную вошел кто-то еще.
На кресло рядом с ней сел Джордж и тоже стал смотреть в камин. Он сидел тихо, что совершенно было на него не похоже, но тут он обратился к девочке:
— Что-то ты в последнее время какая-то не своя ходишь, совсем не улыбаешься, не смеёшься. Случилось может что? Опять этот Малфой со своими придирками лезет? Если да, то я сейчас позову Фреда и мы с ним сотворим что-нибудь веселое и…
— Да нет, — Нефертари посмотрела на рыжего брата-близнеца с мягкой улыбкой — все в порядке, просто немного одиноко. Ну, то есть, не одиноко, но все-таки…
— Скучаешь по родителям? — он сказал эти слова будто с умилением. С каким тоном говорят родители со своими детьми.
— Не знаю, возможно… — Нефертари снова начала смотреть в камин, но без прежней улыбки, а в её тоне явно чувствовалась тоска — На самом деле, я даже не знаю, как они выглядят. Я если их и видела, то это было очень-очень давно. Может только в тот момент, когда я родилась. Просто, мне немного не понятно то, почему они так поступили… — на глазах девочки стали появляться первые слезинки. Она аккуратно вытерла одну из них и спрятала лицо в своих коленях. Нефертари так устала от всего, что с ней произошло после того момента, как ей пришло письмо, что она иногда по неволе могла расплакаться от какой-нибудь ерунды или же усталости.
