– Ребята, я не собираюсь в вас стрелять. У нас одна цель…
Я вижу, как расширяются глаза Пата, как его начинает бить дрожь. И понимаю, о чем он подумал.
Да, неприятно, наверное. Уже считать ее другом, а может быть, слегка по-детски влюбиться…
И понять, что другом был враг.
Темный Дайвер.
– Вы все ошибаетесь… – тихо говорит Нике.
Крейзи сегодня тугодум. Но вот и он нацеливает свою винтовку на девушку.
– Ты дайвер, – говорю я.
– Да. Как и вы двое. И что? Это основание меня убить? Тогда убивайте.
Мы переглядываемся, и тут я слышу рядом знакомое «чмок»…
Успеваю вывернуть ствол ракетомета, и пущенная Патом ракета уходит в туман.
– Прекрати!
– Она мой комп пожгла! – со слезами кричит Пат. – Она, она…
Не комп ему сейчас жалко. Он самого себя готов сейчас расстрелять, свою симпатию к Нике, благодарность за помощь, привязанность… те минуты, когда он висел на ней, обмирая одновременно от высоты и от женского тела под руками…
– Пат, не спеши с действиями, никогда не спеши… – говорю я.
В этот миг все переворачивается.
Проблеск света – туман расходится.
И среди нас появляется Император.
Он медлит долго, очень долго, словно порожден не программой, в которую заложено было лишь убивать. Осматривается, совсем по-человечески поворачивая голову.
А Крейзи Тоссер с остановившимся взглядом отступает на шаг.
Этого не может быть, очевидно?
Нике уже наклоняется за оружием, она за спиной Императора, и тот ее не видит. Но на это нужно время.
Я дернулся, нашарил на столе мышь. Движения, которые отслеживаются комбинезоном, – это удобнее. Но мышь все равно быстрее.
– Кто вы? – ровным голосом спросил Император, который не умел говорить.
И Крейзи Тоссер нажал на спуск.
Лезвия вылетели из винтовки серебристой лентой и мгновенно отсекли неуязвимому Императору левую руку.
Либо он прорвался к нам почти мертвым… либо был неуязвим лишь на своей территории.
Впрочем, его боевые способности сохранились.
Вспышка. Крейзи на глазах чернеет, потом винтовка, целая и невредимая, падает из рассыпавшихся пеплом рук.
Пат, я тебе говорил, что никогда нельзя спешить с действиями… так вот, я ошибся…
Перекрестье прицела – на висок… Император будто почувствовал – рывком сместился в сторону, схватил уцелевшей рукой Пата и заслонился мальчишкой. Из обрубка хлестала кровь, лицо Императора стремительно белело.
Самообучающаяся программа?
– Кто я? – спросил Император.
И я понял, что сейчас нервы не выдержат у меня.
Мы слишком заигрались с
Чем может стать программа, которая день за днем убивает и которую убивают? Программа, которая работает непрерывно, подтягивая на себя, по мере надобности, огромные ресурсы сети? Программа, которая обязана соответствовать любой новой тактике и стратегии противника, которая должна адекватно оценивать человеческие реакции, слышать и понимать разговоры, наносить удары не просто грамотные и точные, но еще и психологически устрашающие?
– Стреляй, Леня! – закричал Пат.
Была ли заложена в Императора возможность взятия заложников?
А возможность мирных переговоров?
– Стреляй!
Я смотрел на экран и видел, как наливаются светом глаза Императора. Нарисованный Пат в руке нарисованного Императора, нарисованная кровь струится из нарисованной раны. Сейчас они оба одинаково нереальны, одинаково мультяшны. Что кукла, которой управляет находящийся в дип-гипнозе мальчик, что кукла, которая создана программой.
Не веди переговоров с террористами…
Я нажал спуск.
Взрыв откинул меня в сторону. Костюм чуть сжался, изображая удар от падения.
deep
Ввод.
Радуга в сером тумане…
Встаю, сжимая ракетомет. Кажется, там уже нет зарядов… нет, один еще есть…
Останки Императора и Пата равномерно раскиданы вокруг. Меня начинает подташнивать.
– Леонид…
Я поворачиваюсь и смотрю на Нике.
Ей тоже досталось от взрыва. Она стоит на коленях, и оружие в ее руках смотрит на меня.
– Ты все правильно сделал, – говорит девушка. – Пат умница, он правильно сказал. Это все – неправда. Это игра. Это
– И кто же пройдет в Храм? – спрашиваю я. Мой палец тоже на спуске ракетомета. Кто из нас умрет быстрее, если мы выстрелим одновременно? И сколько шансов у меня, если я выстрелю первым?
– Разве это важно?
– А что тогда важно?
– Получить письмо. Выяснить, что Дибенко прячет от мира.
– Это важно для меня, – говорю я. – Пройти в Храм.
Нике кивает:
– Да, Стрелок. Я понимаю. Но ты ведь уже пытался это сделать…
– Кто ты? – спрашиваю я. – Кто ты, Нике?
Она молчит, потом чуть улыбается и качает головой:
– Пока ты не поймешь сам…
– Я пройду! – говорю я. И нажимаю спуск.
У Нике есть полсекунды, пока последняя ракета уходит в ствол, и еще полсекунды, пока она преодолевает разделяющие нас пять метров. Вполне достаточно, чтобы превратить меня в решето!
Вот только она не стреляет!
– Нет! – кричу я, когда огненный фонтан вспыхивает в тумане.
Но даже в
