На цепочке, рядом с обручальным кольцом висит крестик. Мне его дарила уже в который раз мать. Я постоянно их теряю. Даже не знаю, как это получается. Наверное, проще вообще не носить на себе его. Где-то читал, что чужие крестики нельзя носить потому, что это чужие грехи, ты можешь взять их на свою душу и тащить бремя другого человека. Не знаю, насколько это правдиво или справедливо. Конечно, логика какая-то в этом прослеживается, но я не силён в теологических рассуждениях. Крестик продолжает покоиться на цепочке, которую я очень редко надеваю на себя, чаще оставляя где-то лежать – так она никуда не пропадает, обручальное кольцо не теряется, а вместе с ним и крестик.
Я лежу и не понимаю, почему мне не хочется спать. День изо дня один и тот же распорядок дня, количество сна строго регламентировано и не может меняться. Что-то внутри моей головы не даёт сну окутать разум. В итоге мозг перебирает темы, на которые можно подумать, как книги в библиотеке.
Жена.
Она так мало была со мной за эти прошедшие 39 дней. Наш брак странная штука. Мы начали встречаться, находясь в разных городах, такие истории довольно часты у военнослужащих, особенно тех, кто на флоте служит. Мы так встречались целый год, ездили друг к другу, в пыльные гостиницы, в родительские квартиры, всё бегом, боясь не успеть. Через год я ушёл в автономку, сроком немногим больше месяца, что-то около 50 суток. И в той автономке я думал о том, что эти отношения абсолютно мне не понятны, не нужны, абсурдны. И решил, что нужно расстаться, не нужно друг друга изматывать, тем более на расстоянии. Хотя же именно расстоянием можно проверить чувства, так? Не знаю. Даже сейчас не знаю. После автономки был полон уверенности, что отношения закончатся. Но начался отпуск, было так тепло от того, что меня кто-то ждал, что мне кто-то был рад. И я сделал предложение. На мосту, вложив заветную коробочку в лапы плюшевого медвежонка, говоря заветные слова под шум проезжающих мимо машин. Над головой тяжело нависли грязные облака, грозясь прорваться и вылить на нас застоявшуюся воду. И я всё переживал, что нас застигнет врасплох дождь.
Она согласилась. Дома её мать сказала, что мы поспешили, что можно было бы позже, сейчас совсем не вовремя. Нам было плевать. Я не знаю, куда делось то самое чувство, которое кусало меня в автономке. Осталось только ощущение предстоящей семейной жизни, ещё не изведанной, манящей. И мы сделали свадьбу, и пригласили на свадьбу родственников и друзей, только с моей стороны друзей не было, одни лишь родственники. И был каравай, и была тамада, и были тосты, и пьяные танцы. На утро мы уже были новой ячейкой общества, кораблём под названием «Любовь», который вышел в открытый океан жизни.
Сейчас она была далеко от меня. Я не знал, что она делает, о чём думает. Внутри только было как-то тревожно от этой неизвестности. Мы достаточно часто ссорились, так, что мне казалось, что брак трещит по швам, как рвущаяся одежда, когда неудачно присел или за что-то зацепился. Такой треск всегда звучит неожиданно и непонятно, потому что не видишь сразу последствий, трещать же может ещё не порвавшись. Вот и наш брак так же – мы его на прочность испытываем, слушаем треск внимательно, но пока ничего не порвалось. От того у меня внутри и тревога какая-то в предчувствии треска.
Она провожала меня и плакала, почти рыдала. Собиралась поехать в отпуск домой, к матери, а точнее к своей тётке, потому что с матерью у них совсем плохо. Поехала ли она? Или никуда не поехала? В квартире надо было сделать небольшой ремонт, она говорила, что займётся, я даже голову себе не занимал этой ситуацией. Всегда меня ждала, всегда дома была приготовлена еда, всегда тёплая и чистая постель, всегда её тепло рядом. Сейчас этого тепла нет, близости нет, уже давно нет, аж в голове стучит молоточками, и челюсти сводит. Так хочется оказаться хотя бы на мгновение в нашей квартире, двухкомнатной, посидеть на кухне за столом, который отдали родители – белый, складной, сто лет ему в обед, а он ещё живой, помню его ещё совсем маленьким. После кухни уйти в комнату, где стоит компьютерный стол и наша кровать. А ещё лучше набрать горячую ванну и лечь туда отмокать, и чтобы никто не торопил, чтобы никого не было рядом. Разве только, чтобы она была. Или даже лежала в ванной со мной.
