Нелли с Соней тренировались в оказании первой помощи. Но гораздо легче тянуть партнера, который умеет плавать и только притворяется утопающим, чем испуганного восьмилетнего мальчугана, который в панике дергается и отчаянно лупит по воде руками.
– Тише, а то мы оба утонем!
Йон перестал брыкаться. Нелли плыла на спине, держа его над собой. До скалы рукой подать, но камни мокрые и скользкие. У нее не хватит сил затащить мальчика наверх. Нелли решила попытаться доплыть до бухты. Там уже неглубоко и можно дойти до берега.
Нелли опустила ногу вниз. Нащупала ногой камень. Оттолкнулась от него и еще немного проплыла. Снова поискала дно. Пока глубоко.
– Нелли! – крикнула с берега Соня. – Тебе помочь?
Ноги Нелли коснулись дна. Она стояла, вода доставала ей до подбородка.
– Нет! – крикнула она Соне. – Я сама!
Она шла спиной вперед и тащила за собой Йона. Скоро станет мелко, и он сможет идти сам.
Промокшие насквозь, они, шатаясь, выбрались на берег неподалеку от мостика. На поверхности воды виднелись лишь края бортов лодки.
– Лодка утонула, – сказал Йон.
– Да.
Нелли села на камень. Вода струями стекала по ее лицу. Постепенно она осознавала, что натворила. Она спасла Йону жизнь, а до этого чуть его не убила.
– Йон, – сказала она. – Ничего не говори тете Альме про лодку. Она рассердится. Понимаешь?
– А что мне ей сказать?
– Скажи, что мы играли на скалах, ты поскользнулся и упал в воду. А я тебя вытащила.
Йон кивнул.
– Обещаешь?
– Да.
Он стряхнул с колена налипшие водоросли.
– Это был немец, – сказал Йон. – Он тянул меня вниз. Я расскажу об этом маме.
– Глупости, – возразила Нелли. – Немец мертв и похоронен. Он не мог ничего сделать. Просто скажи, что поскользнулся.
Соня заплакала.
– Никогда больше сюда не пойду, – всхлипывала она. – Никогда!
– Не будь такой трусихой, – сказала Нелли. – Ничего страшного не произошло.
Йон сдержал обещание. Он рассказал тете Альме, что поскользнулся на мокрой скале – «скользкая, как мыло, мам!» – и упал в воду, а Нелли поплыла и вытащила его.
– Поплыла? Ты же упал рядом с берегом!
– Меня отнесло волнами. Ей пришлось плыть со мной в бухту, потому что на скалах было скользко.
Тетя Альма посмотрела на Нелли. Они сидели за кухонным столом и пили горячее молоко. Нелли и Йон кутались в одеяла. Их мокрая одежда сушилась у плиты.
– Нелли, я так тебе благодарна! Ты поступила смело!
– Йон мог утонуть, – сказала Эльза.
– Я знаю.
Одной рукой прижав к себе Йона, тетя Альма протянула другую и погладила по щеке девочку.
Нелли не ответила. Ей было стыдно.
Штеффи загорелась идеей отправиться в Уддеваллу на велосипедах. Наконец-то после долгого ожидания появилась возможность действовать. Она даже не очень расстроилась, получив телеграмму из Праги:
«Ну и пусть Еврейская община в Праге ничего не знает о папе. Он, может быть, находится гораздо ближе», – внушала она себе.
Свен от всей души поддержал идею с поездкой в Уддеваллу. Он предложил составить им компанию, но Штеффи отказалась.
– Юдит будет чувствовать себя лишней. Мы должны сделать это вдвоем: я и она.
Свен понял. Он научил Штеффи ставить палатку и раздобыл для Юдит еще один спальный мешок.
Тетя Марта была настроена более скептически, когда Штеффи приехала на остров за велосипедом.
– До Уддеваллы довольно далеко. А потом еще нужно возвращаться. Под силу ли вам? Не проще ли послать туда запрос?
Штеффи думала об этом. Но…
Даже если папы там нет, могут быть люди, встречавшие его и знающие, где он.
– Ладно, поступай как хочешь, – сказала тетя Марта. – Ты уже взрослая. Не то что в прошлый раз, когда ты отправилась по льду и чуть не заблудилась.
Это случилось в ее первую зиму на острове. Штеффи тогда попыталась пройти по замерзшему морю до Гётеборга – узнать в комитете помощи, могут ли они принять в Швеции папу с мамой. Тетя Марта узнала об этом приключении лишь в прошлом году.
– Будь осторожна, – предупредила тетя Марта. – Две девушки на дороге!
Штеффи пообещала быть начеку.
Она ничего не сказала сестре. «Глупо ее обнадеживать, – подумала Штеффи. – Тем более, что она не может туда с нами поехать». Вот если Штеффи найдет папу, она возьмет с собой Нелли, и они вместе отправятся к папе на поезде.
К тому же Нелли, судя по всему, была сильно увлечена общением с художницей, которая снимала у тети Альмы дом. Нелли с гордостью сообщила, что позирует для картины.
– Позируешь?
Штеффи вспомнила, что рассказывал Свен об Ирене.
– Надеюсь, в одежде?
– С ума сошла? – ответила Нелли. – Конечно, в одежде. Я позирую в экзаменационном платье. И держу на руках куклу вместо Пабло, малыша Кариты.
Штеффи ничего не поняла.
– Увидишь картину, когда она будет готова. Я спрошу у Кариты, можно ли взять тебя на вернисаж. Ты знаешь, что такое вернисаж?
– Знаю.
Штеффи сказала и тут же пожалела. Надо было дать Нелли возможность проявить свою осведомленность.
Нелли поджала губы:
– В общем, я спрошу Кариту, но не знаю, разрешит ли она. Это только для приглашенных.
