– Конечно, не могут, – сказала Нелли. – Тетя Альма выяснит, сколько нужно ждать. Если папа не найдется.
Нелли сделала паузу.
– Штеффи?
– Да?
– А ты правда хочешь уехать?
– Не знаю, – ответила Штеффи. – Меня тут тоже многое держит.
– Если ты хочешь в Америку, – тихо проговорила Нелли, – то поезжай.
– Без тебя? Никогда в жизни!
– Ты же знаешь, что я в надежных руках.
Нелли старалась говорить по-взрослому рассудительно, однако голос дрогнул.
– Послушай, – серьезно сказала Штеффи, – нам нельзя разлучаться. Что бы ни случилось. Мы должны держаться вместе.
Лицо Нелли просветлело.
– Ты правда так думаешь?
– Иначе я бы этого не говорила.
– Штеффи, – спросила Нелли, – если они удочерят меня, мы останемся сестрами?
– Конечно, глупышка. Это навсегда.
– Я стану шведкой?
– Наверное, да.
– Странно. Я – шведка, а ты – иностранка, хоть мы и сестры.
– Шведское гражданство я смогу получить после совершеннолетия, – сказала Штеффи. – Или если выйду замуж.
Последняя фраза вырвалась у Штеффи, и она тут же пожалела о сказанном.
– Ты выходишь замуж?
Нелли вытаращила глаза.
– Я сказала «если». Когда-нибудь я же выйду.
– За Свена?
– Свена?
Последние дни Штеффи старалась не думать о нем. Теперь ее охватили тоска и беспокойство. Вспоминал ли ее Свен?
– Не притворяйся, – укорила сестру Нелли. – Думаешь, незаметно? На празднике, в день объявления мира и после выпускных экзаменов.
– Заметно что?
– Что вы влюблены друг в друга.
Штеффи не смогла удержаться от улыбки, видя радость Нелли.
– Вы целовались? – продолжала Нелли с воодушевлением.
– Да.
Взгляд Нелли стал мечтательным. Штеффи хотела было сказать сестре, что та еще мала для таких разговоров, но вспомнила, что сама была на несколько месяцев младше Нелли, когда влюбилась в Свена.
– А ты? Тебе кто-нибудь нравится?
– Из мальчиков?
– Да.
– Не знаю. Я об этом не думала.
Нелли наморщила лоб.
– Что чувствуют, когда влюбляются?
– Смотришь на того, кого любишь, и теплеет в груди. Хочется проводить с ним все время. Надеешься, что он тоже о тебе думает.
– О! – сказала Нелли.
– Ты могла бы так про кого-нибудь сказать?
– Среди мальчишек – нет, – ответила Нелли. – Но, может быть, Карита…
– Какая Карита?
Штеффи не сразу вспомнила, как зовут художницу, снимающую дом у тети Альмы. Она пишет портрет Нелли.
– Неужели она так сильно тебе нравится?
– Она красивая, – сказала Нелли. – Она смотрит на меня по-особому. Словно видит то, что не видят другие. Она обнаружила у меня эфирную ауру.
– Художники видят больше других, – заметила Штеффи. – Во всяком случае, я так думаю. Но…
– Она сказала, что я замечательная натурщица, – продолжила Нелли. – В сентябре я увижу свой портрет. На вернисаже. Ты тоже сможешь пойти. Карита обещала.
Штеффи смотрела на сестру, на ее радостное возбуждение. «Хорошо бы Нелли не разочаровалась, – подумала Штеффи. – Надеюсь, Карита действительно такая замечательная».
– Местные мальчишки просто еще маленькие, – сказала Штеффи, чтобы сменить тему. – Но подожди, годика через два они повзрослеют. Глядишь, и ты обручишься, как Бриттен.
Нелли скорчила гримасу.
– Бриттен кривляка.
– Да нет!
– Настоящая кривляка! Хорошо, что ты от них переедешь. Я смогу чаще навещать тебя. Когда ты переезжаешь?
– Первого сентября.
Осталось чуть больше месяца. Скоро начнется настоящая взрослая жизнь.
Когда Нелли ушла, Штеффи села за стол и принялась писать письмо тете Эмилии. Откладывать некуда, пора поставить в этом деле точку.
