– …и вот мы несемся друг на друга, никто из нас не сбавляет скорости, музыка в тачке орет, адреналин валит из всех щелей, и за пять футов до столкновения тот парень резко выкручивает руль, а я продолжаю гнать и истерично ржу. Клянусь, думал, что яйца у него крепче. – Андерс рассказывает свою историю, после каждого предложения громыхая пивным стаканом о бильярдный стол. Еще один удар, и отвалится дно.
Сью решила остаться и помочь моей маме с какими-то девчачьими штуками, а заодно позвонить в офис и задать всем трепку, пока мы с парнями собрались в небольшом баре на краю города и травили истории последних лет. Нас раскидало по стране: Майк жил ближе всех ко мне, в Филадельфии, мы частенько виделись в Нью-Йорке и Бостоне; Дэн со своей будущей женой тоже будет часто зависать в Нью-Йорке в следующие полгода, пока будет выполнять там новый проект, но все равно это совсем не так, как раньше.
Мне не хватало мужской компании в Бостоне. С момента переезда рядом был только Кей, но год назад он переехал в Чикаго, и я остался один, не считая отца и Сью.
Когда улетел из Чикаго три года назад, потребовалось немало времени, чтобы разобраться в отношениях с Дэном. Он злился на меня за случившееся на озере, я злился за все, что было сказано тогда в его доме, но мне не хватало моего друга, и это не могло продолжаться вечно. В конце концов через месяц я прилетел в Чикаго, и мы все обсудили. Дэн рассказал мне, как сильно испугался и решил слить обиду на меня, чтобы заглушить собственное чувство вины.
Мы долго говорили, я спрашивал про Элли и ее учебу. Не мог видеться с ней, чтобы не терзать свое и ее сердце, но отчаянно хотел знать, что у нее все хорошо. Она надирала задницу своим однокурсникам, и я невероятно ею гордился. Тогда-то Дэн и рассказал про всю эту институтскую канитель со спонсорами. Я и понятия не имел, что быть фотографом стоит неимоверных затрат и ресурсов. Наверно, я неугомонный идиот, но однажды поехал в Институт искусств и разыскал ректора, чтобы обсудить с ним варианты финансовой поддержки, после чего записался в программу и уехал в Бостон, чтобы работать не покладая рук.
Последний год Гарварда был решающим в моей судьбе и карьере. Летом, за год до этого, я впахивал как вол, чтобы получить стажировку у лучших работодателей бизнес-школы. Не мог подвести отца, потому что подписал контракт, по которому был обязан отработать на полставки в крупной фирме еще год. Весь пятый курс. Я приезжал с учебы на работу, торчал там до глубокой ночи, впитывая все необходимые знания и оттачивая навыки. К концу обучения отец дал мне стартовый капитал, который накопил за годы преподавания в MIT, а по истечении моего контракта я уже был заряжен знаниями и энергией, как ядерная боеголовка радиоактивным ураном.
Так я основал «РайЭл», на протяжении трех лет оставаясь анонимным спонсором Элли. Наш договор с ректором подразумевал, что каждый ее проект, требующий вложений, будет получать все необходимое, но имена людей, предоставляющих помощь, не подлежат разглашению. И еще раз в месяц я получал полный отчет о ее успехах, как гребаный сталкер-мазохист. Вы даже не представляете, чего в мире можно добиться, имея деньги.
Поэтому сказанное сегодня за столом не было для меня сюрпризом. Да, она получала бесплатно технику и все необходимое для съемок, но того, что имела, добилась исключительно благодаря своему таланту и упорству, часами не вылезая из студий. Ее работы выбирали для выставок, потому что они были достойны висеть там. К этому я не имел отношения, как и к предложению Аарона Бэйла – узнал об этом неделю назад, когда бегло просматривал почту.
Каждый раз, получая отчеты от ректора, я радовался и горевал, пил и злился, хотя больше всего меня бесило то, что Элли имела доступ к разным студиям и могла нанять лучших моделей, но постоянно снимала своего парня, как будто он был долбаной моделью Vogue.
– Эй, Донован, а что за огненная цыпочка была с тобой в ресторане? – подал голос Майк, забирая кий у Дэна.
– А что? – Трудно было не заметить, как он трахал ее глазами за ужином.
– Интересно знать, что творится между вами?
– Работа и сарказм в основном. – Глупый вопрос. – Сью мне как сестра, господи боже.
– Круто! – Он не забил шар, но выпрямился, широко улыбаясь. – Кажется, вечеринка принимает новый оборот. – Майк кивнул на дверь, и мы все обернулись.
– Ну неет, только не это, – застонал Дэн. – Я ведь еще даже не напился.
В бар, хохоча, ввалились Моника, ее подруга, на имя которой мне было плевать, Элли и… Вот черт. Ее парень.
– А он какого хрена делает на девичнике? – вырвалось у меня. Пришла моя очередь бить, я взял кий, прицеливаясь так, чтобы шар угодил Скотту прямо в лоб.
– Какого хрена они все тут делают, ты хотел сказать? – негодовал Дэн.
Компания заметила нас, но двинулась в направлении бара и музыкального автомата.
– Да ладно, Моника! Ты издеваешься? – прокричал жених через зал, пока кто-то менял пластинку.
– В чем дело, Пирс? У тебя нет монополии на этот бар! – бросила с вызовом девушка.
– Клянусь, она сделала это специально, – проворчал Дэн.
