— Отдать ему программу. Использовать ли самим… пусть каждый решает для себя. А от Темного Дайвера отвязаться. Выпускать ее на дисках я не стану… и вообще этот канал в России буду тормозить до последнего. Как-нибудь и без сомнительных поступков заработаю на кусок хлеба.
— С икрой и маслом, — бормочет Падла. — Ребята, можно просто уничтожить программу. Темный Дайвер на психопата не похож. Заниматься местью ради мести не станет. Отпадет надобность нас преследовать — переключится на Дибенко. А тот сам виноват… это все его порождение. Мое слово — уничтожить. Безвозвратно! К едрене фене! На чьем винте она сейчас лежит?
— На моем. — Чингиз медлит мгновение. Смотрит на меня, улыбается… и я вижу в его глазах свет бесконечного лета. — Хорошо. Я согласен. Убьем. Вместе с винтом. Начисто. Не полагаясь на форматирование и перезапись. Дырочка дрелью, и пузырек кислоты внутрь.
Маньяк пожимает плечами:
— Все равно Дибенко ее в свет выпустит… уверен. Ну позже… ну после еще двух лет экспериментов… О’кей. Как хотите. Уничтожить.
— Люди работали… старались… — Маг вздыхает и чешет затылок.
— Мы же не оригинал уничтожаем, — замечает Маньяк. — А копию. Украденную.
— Тогда — тереть! И не надо винт губить, у меня есть одна программка, после нее…
— Винт, — ледяным голосом говорит Чингиз.
— Ну как хочешь, если денег не жалко, винт-то хороший, не сомневаюсь… — слегка обиженно говорит Маг. — Давай, бей винт…
Все смотрят на меня.
Последнее значимое мнение…
— Подбивать итог? — спрашиваю я. У меня нет никаких колебаний, я знаю, что сейчас скажу.
— Приветики, Лень!
Пат входит в библиотеку. Он одет в комбинезон, как две капли воды похожий на обмундирование из «Лабиринта».
— Пат… — Чингиз явно начинает злиться. — Что ты мне обещал?
— Я сделал уроки! — вскидывается пацан. — Все! И еще скин клевый нарисовал! Вот, похвастаться хотел!
— «Скин» хороший, — соглашается Чингиз. — Только ты обещал не входить в
Пат умоляюще смотрит на Падлу, и тот не выдерживает. Кряхтит и произносит:
— Ладно, Чин. Уймись. Здесь-то пусть… К тому же Пат имеет право решать. Как и все мы.
Последний аргумент, похоже, действует.
— Садись, — резко бросает Чингиз. — Рисовальщик… Мы решаем, что делать с программой Дибенко.
— И что? — устраиваясь между Чингизом и Падлой, спрашивает Пат.
— Общее мнение — уничтожить. Темный Дайвер предъявил нам ультиматум, требует файл. Проще всего файл уничтожить, тогда он от нас отстанет. Противостоять ему мы не в силах.
— Как не в силах? — переводя взгляд с Чингиза на Падлу, а потом на меня, спрашивает Пат.
Вот как рушатся идеалы. Крутой бизнесмен Чингиз, великий хакер Падла, последний дайвер Леонид — все пасуют перед Темным Дайвером…
— Абсолютно не в силах. Его возможности в
Надо отдать должное Пату, он не колеблется.
— Тогда давайте файл потрем! Или отдадим ему, пусть подавится!
— Нет, отдавать не станем. Сотрем. — Чингиз снова смотрит на меня. — Леонид? Твое слово?
— Тереть, — говорю я. — Тереть подчистую. И я объясню почему.
Похоже, объяснений, хотя бы каких-то, ждут все.
— Дибенко сделал очень хитрую штуку. Он решил создать искусственный интеллект, но не самоценный, а как придаток к живому человеку. Фактически это киборг. Только половинка этого киборга не механическая и электронная, а виртуальная, программная. Вначале она лишь копирует реакции человека. Потом начинает упреждать их. А потом… потом обретает какую-то собственную жизнь. Я прав?
Маньяк кивает, и я продолжаю:
— Самостоятельно эта штука тоже может развиваться… Император тому примером. Он начал как тупая программа с рядом вложенных в нее рефлексов. Кончил… кончил тем, что вышел из заданных программных барьеров. И спросил «кто я?». Так что, игрушка у Дибенко вышла на славу. Вот только одно меня смущает…
— Я понял, — кивает Чингиз. — Да, ты прав. Император — раз. Твой таксист — два.
Он действительно понял…
— Можно говорить, что Император изначально был нацелен на убийства и сражения, — говорю я. — Такова его роль в «Лабиринте». В этом направлении он и прогрессировал. Но вряд ли реальный человек, чья ожившая виртуальная половинка сошлась с Темным Дайвером, был психопатом, веселящимся при наезде на пешехода, жующим ствол пистолета, похищающим людей. Он таким стал. И в этом нет ничего удивительного, к сожалению. Ему требовалось развиваться. Обретать свою электронную плоть и кровь. А борьба, агрессия, война — идеальные стимулы развития. Обезьяна когда-то взяла палку не для того, чтобы сбить с ветки банан… а чтобы ударить врага. Программа Дибенко — это миллионы пещерных людей, которые ворвутся в Диптаун. Миллионы цивилизованных, умных, электронных неандертальцев. Я не знаю, в кого они превратятся. Может быть, создадут свой прекрасный и добрый мир. Только вначале им потребуется борьба… схватка… драка. Для того, чтобы обрести сознание в полной мере. Для того, чтобы начать думать.
