— Терминал включен, — отрапортовала Вика. Я щелкнул курсором по иконке соединения, и через несколько секунд был на сервере «Россия Он Лайн».
Адрес, оставленный мне Человеком Без Лица, я помнил наизусть. Какой-то польский сервер, что абсолютно ничего не значит. Это просто ретранслятор, наверняка по пути к таинственному незнакомцу мой сигнал промчится сквозь пару-другую стран.
Видеоподдержкой сервер не пользовался. Никаких рисованных мордочек или анимированных фотографий на экране. Строгое меню на польском, английском, возможность поддержки еще десятка языков — включая румынский и корейский… русского нет. Увы, не очень-то жалует нас братский народ. Я ответил на приветствие оператора и попросил установить связь с «Man without face». Через полминуты оператор переключился на русский драйвер клавиатуры и попросил назвать абонента на моем родном языке.
«Человек Без Лица», — набрал я.
Меня начали перекидывать с сервера на сервер. Первые два были открытыми, о трех следующих я не узнал ничего. Потом на экране появилась надпись «Ожидайте». На русском, между прочим.
Ожидал я четверть часа.
Первые пять минут тихо и скромно, потом — достав из холодильника пиво и засунув в сидишник старый альбом «Наутилуса».
пел Бутусов. Хороший певец. Пока сам тексты сочинять не пробует.
Я вспомнил свой сон — в котором был певец на сцене и бедолага Алекс. Вещий сон в какой-то мере. Вот только почему я представил Неудачника певцом? В жизни у меня не было знакомых музыкантов, а уж сам я рискую напевать только в полном одиночестве.
Нравится мне эта песня. Она словно о моей
«Кто?»
Дернувшись к экрану я, не раздумывая, набрал:
«Я».
«Как успехи, дайвер?»
«Полагаю, Вам это известно».
Многое отдал бы, чтобы узнать — кто он, Человек Без Лица.
«Да».
«Я не справляюсь».
«Это твоя беда».
«Не только».
Заминка — то ли Человек Без Лица думал, то ли где-то на линиях случился сбой.
«Чего ты хочешь?»
«Помощи».
«Мне нечем помочь. Все, что тебе нужно, — в тебе самом».
Будь он рядом — реальным человеком, из плоти и крови, я бы произнес то, что стоит говорить лишь устно, а лучше — вообще не говорить. Я и высказался вслух. Но у сетей свои нормы общения, и пальцы мои отбили на клавиатуре:
«Кто он?»
«Тебе уже сказали».
Пауки. Протянувшие тонкие ниточки в чужие логова. Урман следит за «Лабиринтом», а Человек Без Лица контролирует «Аль-Кабар».
«Это правда?»
«Возможно».
«Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!» — прописными буквами написал я.
«Жаль».
И — почти мгновенно — в нижней части экрана возникла строчка: «Связь прервана по желанию абонента».
— Связь прервана! — подтвердила Вика. — Повторное соединение?
— Нет, — ответил я. Почему-то не было ни капли сомнений — польский сервер больше не соединит меня с Человеком Без Лица.
Может быть, он обижен, что я рассказал о нем Урману. Может быть, разуверился в моих способностях.
Результат один.
— Вика, я умный? — спросил я.
В «Виндоус-Хоум» набито около тысячи ключевых слов. Порой с компьютером можно вести очень забавные беседы… почти разумные.
— А какой ответ ты хотел бы услышать? — уклонилась Вика. Как всегда, когда слова не имели формы приказа и были ей непонятны.
— Правдивый.
— Я не знаю, Леня. Очень хотела бы ответить, но не знаю.
— Дура ты, Вика.
— А ты хам.
Я засмеялся. Услышь меня кто-нибудь, не знакомый с современными операционными системами, — обязательно бы решил, что мой «пентиум» разумен.
— Извини, Вика.
— Ничего. Я не сержусь.
Разум — имитация разума… Где граница между ними? Мы уже разговариваем со своими компьютерами, они здороваются с нами и желают приятных снов. Многие — я, например — большую часть жизни проводят в виртуальном пространстве. Но это не победа человеческого разума, это лишь имитация победы. Яркие флаги и фейерверки над пустотой. Больше частота процессора, больше память — и машина становится похожа на человека. Но не более того…
А Неудачник — он тоже может быть программой. Такой же хитрой, как вирус Маньяка. Пролезшей сквозь фильтр под видом человека, пустившей корни в сервер тридцать третьего уровня. Способной поддерживать беседу и уничтожать чудовищ.
— Блин! — завопил я.
