Вика мешкает, бросает на меня такой взгляд, словно просит выйти. Я иду к двери, но она окликает:
— Леня… Не надо. Хочу, чтобы ты видел.
Она подходит к стене, проводит по ней рукой. И доски расходятся, открывая узкую дверь.
Там, за дверью, свет. Холодный синеватый свет, неживой. Силуэт Вики секунду стоит в проеме, потом исчезает внутри. И я иду вслед, хоть мне этого и не хочется. Как загипнотизированный.
Сарай. Или морг. Или музей Синей Бороды.
Из стен — блестящие никелированные крюки, на них висят, чуть-чуть не доставая ногами до пола, человеческие тела. В основном — девушки, блондинки и брюнетки, несколько рыженьких, одна абсолютно лысая. Но попадаются и женщины средних лет, и пара старушек, несколько девочек и мальчиков.
Глаза у всех открыты, и в них — пустота.
— Это моя костюмерная, — говорит Вика.
Я молчу. Я и так это понимаю.
Вика идет вдоль покачивающихся тел, заглядывая в мертвые лица, что-то нашептывая — словно здороваясь с ними. Мадам висит в конце первого десятка. Вика оглядывается на меня, убеждаясь, что я смотрю, — и прижимается к пышному телу владелицы заведения, обнимает его — словно в пароксизме извращенной страсти.
Мгновение ничего не происходит. Потом — я не успеваю заметить миг перехода — Вика и Мадам меняются местами. Уже не Вика — Мадам отступает от бессильно повисшего тела.
— Вот и все, — говорит Мадам своим низким, грудным голосом.
— Зачем… так гнусно? — спрашиваю я. — Эти крюки… этот морг… зачем? Вика?
Мадам смотрит на Вику, грустно кивает:
— Вика, девочка, зачем? Объясним Лене?
Вика, нанизанная затылком на крюк, молчит.
— Чтобы не забывать, Леонид. Чтобы ни на секунду не забывать — они не живые.
Я смотрю на Мадам, куда более спокойную и мудрую, чем Вика. И если подходить непредвзято — гораздо более красивую.
— Ты должен был увидеть, — говорит Мадам.
— Я увидел.
Мы выходим из склада человечины через другую дверь — ведущую в комнату Мадам. Это совсем иной мир. Шумный и переполненный пляж за окном, раскаленное солнце в небе, сама комната набита пышной старой мебелью, повсюду разбросаны книжки, открытые коробочки со сладостями, одежда, дешевая бижутерия и браслеты дутого золота, полупустые флакончики духов, игральные карты. Огромная кровать под бархатным балдахином не заправлена, под ней валяется тапочка. В буфете — галерея початых бутылок, на стене — пыльная гитара, персидский ковер на полу проеден молью и заляпан винными пятнами.
— Теперь можешь гадать, какая я — настоящая, — говорит Мадам.
Не собираюсь гадать. В мире все равно нет иной правды, кроме той, в которую нам хочется верить.
Мы не задерживаемся в комнате Мадам, чему я безмерно рад. Здесь слишком душно.
— Леня, мне порой кажется, что ты еще совсем мальчик, — говорит Мадам. — Нельзя же быть таким наивным.
— Почему?
— Жить трудно.
— А мне никто не обещал, что будет легко.
Я иду рядом с Мадам, гадая, как мы смотримся со стороны. Бледный и высокий Стрелок годится Мадам в сыновья по возрасту, но сходства в них нет. Наверное, это выглядит как визит переодетого аристократа в дешевый бордель.
— Ступеньки крутые, — предупреждает Мадам.
— Помню.
Мы выходим в рекреационную зону, и девочки под зонтами приветствуют Мадам одобрительным визгом. Гей, бултыхающийся в воде у самого берега, торопливо встает и машет рукой. Из-под стойки бара высовывается всклокоченная голова Компьютерного Мага и торопливо ныряет обратно.
— Видишь, Вики нет, — громко говорит мне Мадам. Покровительственно кладет руку на плечо: — Девочки, Стрелок подождет свою подружку! Не обижайте его!
Общий смысл ответов сводится к тому, что меня непременно обидят, но мне это понравится. Мадам грозит девушкам пальцем, потом идет к стойке бара. Маг, словно почувствовав ее приближение, появляется на свет.
— Поговори со Стрелком, — ласково просит его Мадам. — У него есть вопросы… ответь на все.
— На все-все? — вопрошает Маг.
— Абсолютно.
— Ну, Мадам, я вас за язык не тянул! — заявляет Маг.
— Если бы в этом была необходимость… — вздыхает Мадам.
Я дожидаюсь Мага за столиком, стоящим чуть в отдалении от других. Ни к чему девочкам слушать наш разговор.
— Шампанское! — заявляет Маг, подходя ко мне. — Привет, Стрелок! Ты ведь шампанское пьешь, верно? Я не пью, там пузырьков много, потом в животе бурчит!
Он как-то странно двигается. Очень ровно, словно по асфальту. Смотрю на его ноги — они не касаются песка. На босых ногах Мага стоптанные тапочки, из которых растут крошечные, молотящие по воздуху крылышки.
— А я только с девушками шампанское пью, — отказываюсь я. — Там водка есть?
— Там все есть! — Маг шлепает на стол бутылку ликера ядовито-фиолетового цвета и убегает с невостребованным «Абрау-Дюрсо». Через минуту, все так же паря над пляжем, он возвращается с водкой «Урсус», хрустальным кувшином, полным воды, и пакетиком «Зуко».
— На, мешай!
«Урсус» я никогда не пробовал, но по слухам, водка хорошая. С надеждой, что подсознание додумает вкус за меня, наливаю стопку. Маг хватает кувшин и сам смешивает в нем напиток, пользуясь рукой в качестве миксера.
