Одним ударом челюстей волк перерубает охраннику шею и прыгает на оставшуюся парочку. Оборотень слишком увлечен, чтобы имитировать чисто волчьи повадки — он рвет врагов зубами и по-кошачьи молотит лапами. С когтей сыплется искристая зеленая пыль — в ход пошло вирусное оружие.
Автомат валяется у моих ног, я подхватываю его — но в программе, разумеется, есть детектор пользователя. Курок под пальцами неподвижен. Просто швыряю оружием в летящего на нас охранника, и тот машинально начинает стрелять. Слишком быстрая и бестолковая реакция.
А в данном случае еще и опасная. Очередь лупит по кувыркающемуся автомату, и защита боевой программы не выдерживает. Взрыв — весь пакет вирусов, что был соединен в обличье автомата, срабатывает одновременно. Ближе всех к этому беспределу несчастный летун — ему и достается. Он вспыхивает, прямо в воздухе распадаясь на бесформенные клочья.
— Бегите! — рычит волк, вскакивая с неподвижных тел. С клыков капает кровавая слюна, шерсть стоит дыбом. Я шагаю к Ромке, кладу руку на спину, шепчу:
— Спасибо.
Человек Без Лица — последний, оставшийся в живых. Он спокойно стоит, наблюдая за разгромом своей гвардии.
— Беги! — вновь рычит волк, не отрывая от Дибенко взгляда.
— Дайверское братство? — насмешливо говорит Человек Без Лица. — Не ожидал.
Слишком он спокоен. Я киваю Вике с Неудачником, и те послушно начинают отходить. Мы с Романом остаемся — двое против одного.
Но этот один слишком невозмутим.
— Я вновь предлагаю тебе одуматься, Леонид, — говорит мне Дибенко.
— Да уходи же! — сверкая зелеными человеческими глазами, шипит на меня волк. И прыгает на Человека Без Лица.
Прекрасный прыжок, он даже быстрее и точнее того, с крыши. Челюсти клацают, сжимаясь на шее Дибенко, передние лапы царапают ему грудь. Сейчас, стоя на задних лапах, оборотень куда выше человека.
— Щенок, — говорит Человек Без Лица.
Одной рукой он приподнимает волка за шкирку и отшвыривает к эльфийской халупе. Удар так силен, что стена проваливается, и волк наполовину влетает в коридор. Но тут же встряхивается и вновь кидается на Дибенко. Удар был не просто ударом — шкура волка полыхает бледным сиянием.
Всадили-таки в Ромку вирус. Наверное, он отключил всю защиту — ради быстроты и точности движений. Но даже сейчас, пока вирус перемалывает его компьютер, он продолжает бороться.
Я бегу. Все остальное — от лукавого. Ромка следил за мной — и как ухитрился? Бросился в бой, чтобы дать мне шанс.
Терять его — глупо.
Метрах в десяти на улице Вика тормозит машину «Дип-проводника», впихивает внутрь Неудачника, машет мне рукой. Потом ее лицо искажается ужасом.
Спину царапает жалобный, затихающий вой, а в следующее мгновение Человек Без Лица хватает меня за плечо. Трудно соревноваться в скорости с человеком, чей домашний компьютер — прототип «восьмерки». Удар — я падаю на мостовую. Человек Без Лица, который придумал
— Я был терпелив, — говорит он.
Плюю в серую туманную маску. Жест чисто символический — возможность плеваться в виртуальном теле не предусмотрена. Надо будет Компьютерному Магу подкинуть идейку…
Дибенко проводит ладонью по отсутствующему лицу, словно стирая плевок. Но он не столь брезглив. Его пальцы
— Лови, дайвер. Счастливых снов, — говорит он.
И снежок летит мне в лицо, разворачиваясь бесконечным полотнищем. Уже не серым — красочным, искрящимся, зеркальным, праздничным, узорчатым.
Я слишком поздно понимаю, чем мне знакомо это разноцветье.
Слишком поздно.
Дип-программа накрывает
А полотнище все полыхает, не собираясь гаснуть, как положено честной, законопослушной дип-программе…
Я ныряю все глубже, я падаю в эту цветную пропасть, в бесконечную череду фальшивых отражений, в цветной лабиринт, в безумие и беспамятство.
На моей машине нет таймера, и никто не придет к моей двери со своим ключом.
Я не могу выныривать с такой скоростью, с какой затягивает цветной водоворот!
Прежде всего — спокойствие.
Говорят, это любимая присказка какого-то нашего космонавта. Только кто сейчас помнит героев ушедших дней?
Спокойствие.
Паника убивает быстрее пули.
Вокруг меня — бесконечный калейдоскоп. Радуга, фейерверк, работающая дип-программа. Как просто — и неожиданно. Дайвер может вынырнуть, но что он сделает, когда вода прибывает быстрее, чем он рвется вверх?
Еще не знаю.
Делаю шаг — как ни странно, это удается. Мир потерял реальность, стал картиной сумасшедшего абстракциониста. Мимо проносится оранжевая крутящаяся лента, свивается кольцом, пытается завязаться вокруг головы. Срываю ее — рук не видно, но лента обиженно отлетает в сторону. Из-под ног, которых тоже нет, бьют фонтанчики белой пыли. Начинает идти изумрудный дождь, каждая капля — крошечный кристаллик, больно колющий тело.
И тишина, мертвая тишина, почти та, о которой говорил Неудачник…
Спокойствие.
