Сочинения Львова, Болотова и Фета исключительны в русской литературе, поскольку эти авторы нисколько не были скованы особым доктринальным невежеством, жертвами которого были едва ли не все остальные[65]. Крестьянина полагалось воспевать, помещика полагалось считать если не извергом, то бездельником, хозяйственная жизнь практически не затрагивалась, а если даже и затрагивалась, то в ключе чисто декоративном. Впрочем, и здесь лучше дать слово Афанасию Фету, взбешенному современным ему «демократическим» направлением в отечественной литературе:
«Например, в отношениях между нанимаемыми и нанимающими рекомендуется ли первым точность в исполнении договора и уважение к хозяевам, а последним снисходительность и человеколюбие к первым, — кажется, чего бы яснее и проще? Но литератор (какой бы он был литератор, если б он понимал такие простые вещи?) разом становится в ораторскую позу и восклицает: «А ещё стремятся к уравнению сословных прав! Отчего же не рекомендовать того же тем и другим?» Литератор обязан видеть, что дело идёт не о сословиях, а о положениях, из которых вытекают отношения лиц… Дорожают ли квартиры, литератор тотчас хватает крупного домовладельца и целые годы хлопочёт только о том, под каким бы соусом почернее подать его читателям[66]. О том же, что по законам естественным ни одной вещи нельзя продавать по произвольной цене и что на повышение и понижение цен влияют тысячи причин, литератор и знать не хочет: он литератор».
Если и в наши дни повседневно сталкиваемся с тем, что в телевизионных очерках присутствует либо плаксивый оттенок (все в разрухе, все пропало и пр.), либо оттенок изумленного умиления по поводу какого-либо чудаковатого индивида, нечто делающего, вопреки всем обстоятельствам, то это давняя традиция. Пишущим не интересно все то, что происходит на самом деле в глубинной России, да они особенно не скрывают этого, предпочитая дедуцировать на основе чистого умозрения. Отнюдь не случайно совпадение тональности в «левой» публицистике и в публицистике якобы нейтральной: и там, и тут господствует маргинализованная озлобленность на ход вещей — трудный, конечно, но неизбежный; и там и тут царит люмпенская обида на весь свет и более ничего.
Задавшись простым вопросом, почему молчат земледельцы, Фет достаточно точен в ответе:
«Дело в том, что большинство крупных землевладельцев служит и потому поставлено в невозможность не только писать о собственном деле, но и разуметь его основательно. А если нельзя утверждать, что все крупные земледельцы непременно на службе, то от этого не легче: они все-таки не живут по деревням и волей-неволей плохие судьи в собственном деле… у нас не диво землевладелец первой величины, который в течение одного часа, на одном конце кабинетного стола приходит в негодование над деревенскими счетами, отражающими в себе неизбежные последствия экономических реформ, и углубляется затем, на другом конце того же стола, в выбор и сортировку журнальных статей с социалистическим оттенком…
О мелких землевладельцах в деле публичного обсуждения земледельческих вопросов нечего много распространяться. К несчастию, не многим из них, остающихся в первобытной среде, удалось воспользоваться необходимой степенью общего образования, и, кроме того, самая деятельность их, по тесноте своего круга, исключает все нововведения, сопряженные с материяльными пожертвованиями. Остается сравнительно самый многочисленный круг средних землевладельцев…».
Но здесь Фету приходилось лишь уповать: круг средних землевладельцев хранил молчание. Фет писал в то время, когда великий исход помещиков в уездные города уже разворачивался во весь свой размах. Продавая имения или оставляя их, дважды перезаложенные, в руках вороватых и неумелых управляющих, помещики устремились заводить театры в городках вроде Старицы. В дворянской собственности в Поволжье к концу столетия всё ещё находилось почти 60 % частновладельческой земли, но уже на треть меньше, чем к 1859 году, тогда как в среднем 61,1 % земель было в безнадежном залоге учреждениям ипотечного кредита, в Казанской губернии эта пропорция доходила до 90 %. Находилось мало охотников писать на хозяйственные темы.
