Более того, эти чувства были явно связаны с вином, но сама Шэн Мэй не пила вино, так как она могла придумать концепции жизни и вина в этом сне?
Может ли быть так, что то, что она видела сейчас перед собой не было игрой ее воображения, а тем, что Линь Мин действительно пережил в прошлом?
При мысли об это сердце Шэн Мэй дрогнуло!
Почему воспоминания Линь Мин появляются в её сне?
И, как Могила Бога Демонов получила воспоминания Линь Мина?
Думая об этом, Шэн Мэй прибывала в смятении.
Она не могла понять почему так вышло. Но теперь она могла только спокойно смотреть на жизнь Линь Мина со стороны.
Ее сердце все время дрожало.
Она чувствовала предвкушение, потому что хотела узнать о жизни Линь Мин.
Но кроме того она чувствовала… страх, страх, что Линь Мин умрет один…
После того, как она увидела, что Линь Мин проснулся, он попрощался с мастерами меча и покинул гору.
Она увидела, как Линь Мин движется на север, его тело слабело с каждым днем.
Его культивирование падало с ужасной скоростью; он уже стал калекой.
Каждый день, каждую ночь Шэн Мэй следовала за Линь Мином. Хотя его спина была прямой, на самом деле он был наполнен бесконечной опустошенностью и печалью. Шэн Мэй чувствовала, как будто ее сердце пронзают саблей.
В прошлом, когда она покинула Линь Мина, она думала, что его ждет горькое будущее. Но пока она следовала за ним, это чувство стало совершенно другим.
Она была почти полностью погружена в новые ощущения, чувствуя настроение кого-то, кто когда-то стоял на вершине 33-х Небес, как бесподобный гений, который спас человечество, но который затем был сбит с ног одним движением. Теперь у него осталось всего несколько десятков лет жизни…
Несмотря на то, что воля Линь Мина была твердой и устойчивой, он все еще не мог сопротивляться такой атаке.
Шэн Мэй последовала за Линь Мином в Зеленый Тутовый Город.
Она видела уличных торговцев, гадалок, мастеров боевых искусств смертных, нищих, школьников, лесорубов, всевозможных смертных, которых она никогда раньше не видела.
Затем она увидела дружелюбную тетушку, которая дала Линь Мину кунжутный пирог. Когда Линь Мин смаковал этот кунжутный пирог, наполненный ароматом смертного мира, в глазах Шэн Мэй стало темнеть…
Она не могла представить, как сильно страдал Линь Мин в тот момент, когда человечество было уже близко к отчаянию, и когда он потерял все.
Возможно… это была судьба более жестокая, чем, если бы она позволила Императору Души просто убить его…
В Зеленом Тутовом Городе, в районах его детства, Линь Мин медленно посещал каждое место.
Затем Линь Мин продолжил путь на север.
Северная пустыня была покрыта снегом. И вот лицо Линь Мина стало бледным и бескровным, он весь вздрогнул и стал кашлять кровью.
Снова и снова.
Шэн Мэй знала, что Линь Мин выкашливал свою сущность крови.
Хотя его божественная душа была слаба, его смертное тело все еще было невероятно сильным и могло восстанавливать кровь. Однако такой слабой душе было не по силам управлять таким грозным смертным телом; оно просто не могло устоять перед обильной жизненной силой крови. Таким образом, его тело пыталось защитить себя, откашливая всю эту кровь.
Если все продолжится в таком духе, то он медленно умрет, поскольку его сущность крови покинет его.
Каждая капля малиновой крови ослепляла глаза Шэн Мэй.
Она увидела, как Линь Мин встретил старого друга. Или, возможно, он использовал свой разум, чтобы найти этого человека.
Это был старик, человек, который испытал в полной мере жизненные трудности, и чье тело было покрыто скрытыми ранами.
Она увидела, как Линь Мин спас маленькую девочку.
Глаза этой маленькой девочки были чистыми и большими. Даже в хаотический век войны, когда Линь Мин стал несравненно слабым и упал на землю, только эта маленькая девочка осмелилась подать ему воды.
Она видела, как Линь Мин разобрался с несколькими смертными. Но поскольку его тело было ранено, кровь продолжала течь…
Некогда несравненно талантливый человек стал таким худым и слабым.
Она увидела, как Линь Мин прощается с этими людьми, и, наконец, уходит один. Его тело ослабло до ужасного состояния, и он хромал с каждым шагом.
Иногда он даже падал.
Его одежда была изорвана, его волосы растрепались, а лицо было грязным; он не отличался от смертного нищего.
Он хотел войти в город, но в тот дикий век войны охранник посчитал его беженцем и прогнал.
Линь Мин ничего не сказал и ничего не сделал с этим охранником.
Он тихо отступил и ушел. Под заходящим солнцем его худая изможденная фигура превратилась в иглу, вонзившуюся в сердце Шэн Мэй…
Смутно, окружение Шэн Мэй стало расплывчатым. Она вспомнила слова, которые Линь Мин когда-то сказал ей в Мире Души, до того, как разразилось великое бедствие человечества…
«Я помню… что, когда я был смертным, моя старая знакомая предупредила меня не быть упрямым и не заниматься боевыми искусствами. Она не хотела, чтобы я провел остаток своих дней прикованным к кровати. Но, я ответил, что…
