— Если ты откинешься, то чего мне делать? — брякнула она. — То есть… тебе ведь уже недолго осталось.
Изен поморщился, а потом почесал нос.
— Не «если», а «когда», — заметил парень. — Ладно, не ной. Сейчас всё чуть-чуть наладится и я попробую выделить время на работу с твоей рукой.
— Я заплачу́, — довольно кивнула Килара. — Или, если хочешь, можно… — её палец аккуратно дотронулся до груди мага, — рассчитаться по другому.
— Возьму золотом, — с серьёзным лицом произнёс он, на что женщина грязно выругалась. — Но скидку таким образом, — Изен хмыкнул, — думаю выбить ты сумеешь.
— Ублюдок, — беззлобно выдала она.
— Я вообще про ваш трёхдневный улов хотел спросить, — волшебник потёр ладони, — сколько набрали?
— Взяли нормально, но я почти половину спустила на артефакт, — Килара пожала плечами. — Вернусь, отдам из своих. Всего у нас, с пересчётом, если серебро брать, вышло почти сто семьдесят золотых. Правда половина этими… сраными мелкими монетами, — она беспомощно уставилась на Изена. — Ну! Сайнадские которые.
— Тилны? — предположил он.
— Во, точно, — закивала женщина. — И не бойся, у меня записано, — похлопала та себя по сумке.
— Сайнадцы… снова, — пробормотал маг. — Что-то беспокоят они меня. Всё лезут и лезут сюда… — он поскрёб пальцем висок. — Ладно, и ещё: последний маячок, который вы отправили — где он?
Килара нахмурилась.
— А ты не знаешь? Это же твои камешки, Изен!
— Кому вы его отдали? — прищурился парень. — Аристократу со Слезой?
— За дур не держи, — отмахнулась она. — Этому херу, старику-торговцу. Он ещё резьбой по кости занимается.
— Это его творение у тебя на руке? — уточнил Изен.
— Ну да, но это была единственная волшебная вещь — я остальные осмотрела: красиво, но ничего особенного, — воительница пожала плечами.
Лейтенант покосился туда, где Бейес и Рушен грузили на лошадей упакованные столбики монет под самодовольным взглядом Дуноры.
— Ладно, не думаю, что он далеко ушёл, — Изен достал карту и зачарованный компас. — Если будет по пути, то сразу и возьмём, а то что-то мне не нравится пропажа сигнала, словно его сбивают…
— Вообще, есть шанс, что он наведёт нас на своих дружков-контрабандистов, — протянула Килара, — но чёрт с ним. Ежели такой мутный, как ты говоришь, лучше бы взять его сразу, да направить на допрос ребятам в Монхарбе.
Волшебник кивнул, а потом отошёл на несколько шагов и расположился на широком камне, сохранившим запас солнечного тепла. Там он достал маленький артефакт-светильник, а потом начал проводить свои манипуляции по поиску цели.
Западный ветер с гор Нил-Бурат принёс с собой ночной осенний холод. Звёзды над головой проступили резче и отчётливее. Килара отвернулась и стала наблюдать за погрузкой.
— Дунора! — крикнула она. — Не забудь про тайник с серебром, под склоном!
— Само собой, — ответила та.
Один небольшой караван из семи человек рассчитался сразу двенадцатью кило серебра — уж больно много они тащили всего, проходящего по категории «подозрительное». А контрабанду женщины пропускали, хоть и не всю — по решению Маутнера, само собой.
Таскать с собой взятку такой массы никто не хотел, а потому прикопали всё под склоном.
Воительница взглянула в направлении Монхарба. Местечко, конечно, то ещё, но хотя бы ночи тёплые. А Килара уже не девочка, чтобы ночь за ночью спать на холодной, жёсткой земле. Они три дня ждали этой смены, и все кости напоминали ей об этом глухой болью.
— Ничего, — тихо шепнула та себе под нос. — Наладим здесь поток и свалим. Правда не на отдых, а решать очередные Двуликим целованные проблемы, будто бы все мы не устали, как черти в сраном аду.
Таскол, взгляд со стороны
Милену не привели прямо к Силакви, как она ожидала. Вместо этого её доставили в командированный сторожевой гарнизон на остаток ночи. Она была избита, едва не изнасилована и очень страдала от того злобного отсутствия почтения, которое часто бывает присуще слугам, считающим своего хозяина врагом. Императрица не спала, и её не освободили от цепей. Она была вынуждена избавляться от жидкости, не снимая одежды.
На рассвете прибыла вторая рота рыцарей веры, принадлежавших к элитной службе телохранителей самогó высшего жреца. Во главе роты находился сам Фраус Гарбсон — паладин веры и приближённый Киана.
Между рыцарями разгорелся спор, и каким-то образом их крики перешли в совместную экзекуцию — за которой последовало поспешное бегство троих мужчин, ранее присматривавших за Миленой. Новоприбывшим не понравились условия её содержания.
