— Это лишь слухи, но… не только у императора есть глаза и уши, — он слабо улыбнулся. — Армия была разделена. Твой муж плывёт сюда с самыми сильными своими частями.
Женщина замерла. Столько разных и противоречивых мыслей наполняли её голову! Тут мелькали и те, что они оба ошибались и на самом деле Дэсарандес хотел спасти столицу от двоевластия и сил вторжения. Что он не бросил их. Что он… не безумец… не фанатик… не… не…
Первые рыдания пронеслись сквозь неё, как лёгкий ветерок, мягкий, успокаивающий, даже когда он взъерошил её мысли и видения. Но буря не заставила себя долго ждать. Милена обнаружила, что плачет в широких объятиях Киана, оплакивая все потери, которые ей пришлось пережить, все сомнения…
«Сколько откровений? — подумала она, когда последние порывы ветра пронеслись сквозь неё. — Сколько откровений может вынести одна душа?»
Потому что она слишком много страдала.
Мирадель посмотрела в бородатое лицо Силакви и глубоко вдохнула сладкую горечь его духóв. Казалось невероятным, что она когда-то видела злобу в нежной синеве его глаз.
Они расцеловались — не как любовники, а как брат и сестра. Она почувствовала нежность его щёк. Они уставились друг другу в глаза — их лица были достаточно близко, чтобы дышать выдохами друг друга.
— Прости меня, — сказал высший жрец Хореса.
В Империи ревел невидимый бунт.
Милена моргнула, вспоминая лицо Карсина, не изуродованное избившими его кулаками.
— Киан… — шепнула она, преисполненная надежды.
Мужчине было достаточно одного лишь взгляда и интонации, чтобы понять её вопрос.
— Я не убил никого из министров или слуг, — произнёс он с ободряющей улыбкой. — А Ольтея, хоть и не до конца поправилась, сбежала из Ороз-Хора через тайный проход в подземелье. Сейчас она где-то в городе, но уверен, что вылезет из своей норы сразу, как только узнает новости.
Ужас сдавил ей горло — ужас и сокрушительное облегчение.
— Что? Она же раненая! За ней нужен уход. Высший сион или нет, она… — глаза Мирадель, казалось, расфокусировались, но ещё до того, как она заметила это, Силакви снова был здесь, перед ней, такой же непосредственный, как и её муж.
— Ольтея совсем не та, за кого ты её считаешь, Милена, — едва уловимо прищурился он. — У неё и Финнелона есть один весьма постыдный секрет, с которым нам ещё предстоит разобраться.
— О чём ты? — императрица приподняла бровь.
— В своё время… — Силакви кивнул женщине за спину и она спешно обернулась.
Вокруг собралась небольшая группа рыцарей веры и имперских чиновников. Среди последних она обнаружила и своих верных министров, которых давно знала и которым доверяла. Изворотливый Санторион (ныне нервный и беспокойный), ещё больше похудевший Лерэ, туповатый Лоринсон и даже старик Хиторн… Некоторые смотрели на неё с выражением надежды и даже радости, а некоторые с опаской.
Милена не удивилась, увидев возвращение верноподданнических чувств. Киан сказал им, что они помирились, а значит кризис миновал. Теперь эти люди надеялись, что всё вернётся на круги своя и наступит прежняя, тихая и богатая жизнь, без особых трудностей и опасностей.
Это едва не заставило её расхохотаться. Более того, в каком-то тёмном закоулке своей души Мирадель готовилась к этой встрече, представляя, что она скажет каждому из этих надменных предателей, которые бросили её, едва лишь их жопы оказались под угрозой. Но теперь у неё не нашлось ни проклятий, ни кошачьих плевков, ни воплей возмущения. Вместо этого женщина чувствовала только усталость и облегчение.
Впрочем, возможно что она зря наговаривала про них. Быть может, все её приближённые были измотаны также, как она сама. Может, просто тосковали по той жизни, которую знали до Силакви и его переворота. Может, были напуганы сражающимися толпами. Может, они действительно верили ему…
Какова бы ни была причина, но что-то произошло, когда императрица взглянула на них. Несмотря на вышитые знаки отличия на их одеждах, несмотря на их украшенные драгоценными камнями кольца, несмотря на гордость и честолюбие, присущие их высокому положению, они стали простыми людьми, сбитыми с толку и сражающимися на равных, вместе. Не имело значения, кто совершил ошибку, кто предал или кто нанёс ей вред. Не имело значения, кто умер…
Они были просто сподвижниками Дэсарандеса Мираделя — и мир шумел вокруг них.
Киан снова занял своё место перед алтарём, и Милена поймала себя на том, что наблюдает за ним с простодушным удивлением деревенского прихожанина, смаргивая слёзы, которые больше не жгли её. Казалось, что высший жрец светился, и не только из-за накладывающихся друг на друга колец света, отбрасываемых висящими светильниками-артефактами, но и потому, что императрица теперь видела его новыми глазами.
И внезапно Мирадель поняла, что видит свой прошлый путь со всеми её потерями и ненавистью. Каким-то образом она теперь знала, что вместе с Силакви они найдут способ удержать Империю, независимо от того, верит в них её прóклятый муж или нет. Вернётся он или нет. Заменит Империю на более точный и полезный инструмент или нет.
