«…Современная западная живопись несет в себе резкие черты упадничества модернистской живописи вместе с преодолением границ ее самокритичного аскетизма и примитивизма, делает всевозможные бесконечные попытки воссоединить живопись с миром быта. Одновременно с последними горячими обсуждениями постмодернизма западная живопись пытается идти в ногу со временем. И в Корее количество любителей постмодернизма постоянно растет и привлекает к себе все больше внимания…»
Купив билет, она стояла перед входом в галерею, слушая доносившееся до нее объяснение. «Ну войду я туда, а что потом? – размышляя так, она быстро охладела в своем желании и рассердилась на себя. – И что ты будешь делать, если не пойдешь на выставку?» – промелькнуло у нее в голове. Желание посетить галерею быстро испарилось, а ничего нового не появилось.
Толпа молодежи – по виду студенты художественных училищ – вышла из лифта и прошла мимо. Мужчина – студенты называли его учителем – был единственным представителем сильного пола: остальные все девочки. Учитель оказался так высок, что значительно возвышался над девчонками, смотря на них с приличной высоты. Девочки шумно переговаривались, у всех были ухоженные волосы, розовые щеки и блестящие живые глаза. Смеясь, перешептываясь, щекоча друг друга за бока, они быстро оживили вход галереи и быстро, как морской отлив, исчезли.
В этот момент Ынсо, зараженная студенческой радостью, тоже захотела пройтись вместе с ними по галерее, но тут же желание пропало, она положила билет перед кассой, снова села в лифт и вышла на улицу.
«Куда бы пойти?» – Она растерянно постояла среди машин, зданий и людской толчеи и бездумно пошла туда, где было меньше народу. Ынсо то шла, то останавливалась среди назойливого шума и сосала палец, иногда посматривая вверх, на небо.
Время на часах приближалось к девяти вечера. Разглядывая витрины какого-то магазина посуды, она решила сделать хоть что-нибудь и купила пару чайных чашек, отливающих зеленым цветом, и это было все, что она сделала за весь день.
А когда опустилась ночь и Ынсо больше не могла идти, она села на скамью под деревом, чтобы передохнуть. Ноги сильно распухли, щиколотки ломило, она сняла туфли, поставила на них ноги и какое-то время сидела, отдыхая. Ночная улица постепенно наполнилась такой плотной толпой, что люди задевали друг друга плечами. Неизвестная даль уносила за собой смеющиеся пары или тройки людей. «Где я?» – Ынсо осмотрела неизвестную улицу. Небольшая закусочная, кафе, булочная, магазин одежды, магазин пластинок и многое другое – все это пестрело желтыми, красными, синими огнями рекламы и ослепляло, но совершенно ни о чем не говорило ей. Она не знала, даже примерно, где находится.
Ынсо подняла валявшуюся у ног газету. В газетной статье прочла, что сейчас было время для выпуска молодняка лосося на волю.
«Лосось?» – повторила она про себя.
Там говорилось, что лосось покидает речку, где он родился, и уходит в море, и идет до самой Аляски, потом разворачивается и снова возвращается в родные места для продолжения рода. Читая, Ынсо продолжала сосать палец. Вдруг в молоденьком, только что пробившемся из почки, листике дерева ей почудился глаз рыбы. «Лососи возвращались из трудного путешествия, метали икру и умирали. – Ынсо продолжала читать. – Надо позаботиться о здоровье рожденных в пресных водах мальков, чтобы потом снова выпустить их на свободу… Выпуская очень маленьких мальков из пресной воды в соленую морскую, необходимо учитывать, что, развиваясь, мальки долгое время еще остаются у побережья, и, прежде чем выйти в открытое море, их число значительно уменьшается, отчасти из-за морских животных, живущих в зоне прилива и пожирающих их. Мальков лосося выпускают в морскую воду только тогда, когда их вес достигает 0,6 или 1 грамма».
Число 0,6 грамма было ново для Ынсо, и она стала вглядываться в фотографию малька лосося, только что вылупившегося из икринки, но на фото он не показался ей слишком маленьким. Лосось, выпущенный в море весом всего в 0,6 грамма, растет и в дальнейшем добирается до далекой Аляски и той же дорогой возвращается домой. «Правда ли, что лосось, будучи 0,6 грамма, покидает дом?»
Она еще немного в задумчивости посидела на скамье. Около дерева остановилось такси, и из него вышли две женщины, и оно освободилось. Чтобы успеть сесть в машину, Ынсо торопливо попыталась натянуть туфли, но ноги так распухли, что пришлось стоптать пятку.
Когда Ынсо вернулась домой, увидела, что перед дверью в ее дом стоял горшок с цветком орхидеи. Она присела на корточки возле подарка и принялась его рассматривать. В цветке лежала согнутая квадратиком записка.
«Я был в горах. Там и выкопал этот цветок. Наверное, это желтая орхидея. Каждые десять дней ставь горшок в воду, погружая его на две трети. Через десять минут вынимай, сливая лишнюю воду. Так он хорошо будет расти. Просто попробуй, вырастет без особых хлопот. Сэ».
