Интерьер кафе был сделан из темного дерева, из-за чего внутри было достаточно темно, а из-за отсутствия людей еще и тихо. Только хозяйка сидела за кассой и пудрила лицо. Когда же Ынсо вошла и стала осматриваться, та лишь мельком взглянула на нее.
«Он, наверное, уже ушел».
Ынсо, робко улыбаясь хозяйке заведения, хотела выйти, но та сказала:
– Вон там сидит кто-то. Не его ли вы ищете? Посмотрите. – Женщина указала в сторону деревянной колонны, из-за которой никого не было видно. Ынсо прошла туда. За деревянным столбом, положив сумку на стол, а на нее руки, ничком, опустив голову на ладони, сидел Сэ.
Ынсо села напротив:
– Сильно опоздала? – спросила она, но Сэ не шевельнулся. Он не просто сидел, он спал. Парень заказал сикхэ[13], но, видать, так и не пил его. Перед ним стояла полная чашка.
Хозяйка принесла меню, положила перед Ынсо и посмотрела на спящего Сэ:
– Видимо, глубоко заснул. Пока сидел, выпил уже три чашки сикхэ.
– Мне тоже налейте, пожалуйста, сикхэ.
Сэ продолжал спать. Уже и Ынсо принесли сикхэ. Видимо, ему было неловко так просто долго сидеть, вот и заказывал сикхэ.
Ынсо подняла свой стакан, попробовала глоток и исподлобья посмотрела на Сэ. «Как же ты так привязался ко мне?» – протянула руку и хотела погладить по голове, но тут же опустила.
«Лицо любого спящего человека не может не вызывать жалости, поэтому нельзя возненавидеть спящего. А когда человек просыпается, казалось бы, его лицо ничем не должно отличаться от выражения только что спящего человека – но нет, только когда человек спит, его лицо спокойно и открыто.
Хорошо, что у людей есть возможность спать».
Хотя лицо Сэ было спрятано в ладонях – наверное, у него сейчас такое же добродушное лицо.
Прошло минут тридцать, в дверь кафе шумно вошли две молодые девушки, и Сэ приоткрыл глаза. Хотел снова закрыть, но что-то заставило его вновь поднять голову, и, увидев напротив себя Ынсо, он широко открыл глаза:
– К-когда ты пришла?
– Только что.
– Да?
– Нет, она здесь больше тридцати минут. Вы, видимо, крепко заснули, – насмешливо бросила хозяйка, проходя мимо, чтобы принять заказ у девушек, севших напротив.
– Тридцать минут! И ты меня не разбудила?
Молчание.
– А я и не заметил, как заснул… Работу закончила?
– Ага.
Сэ смутился и, избегая взгляда, спустил со стола дорожную сумку.
– Если уж собрался в Исырочжи, то и ехал бы. Что так по-идиотски целых три часа…
Пока Сэ спал, на лбу отпечатались его наручные часы.
– Как клеймо, – неожиданно выскочило у девушки, и она в упор посмотрела на Сэ.
Ынсо из своего опыта прекрасно понимала, насколько ожидание ранит любящее сердце, и что след от часов на лбу Сэ – это клеймо ожидания в его душе. И хотя казалось, что часть сердца, раненная Ваном, уже исцелилась благодаря Сэ, что толку от этого?
Она горько усмехнулась над своим поведением, диктуемым ее же искалеченной душой.
Если заглянуть внутрь себя, то можно обнаружить не один, а несколько своих образов. И что интересно: ни один из них не может быть настоящим. Или же, кто знает, может, только соединив их вместе, можно обнаружить самого себя?
Сэ, поймав на своем лице улыбку Ынсо, быстро обтер его ладонями:
– Я чем-то испачкался?
– Когда спишь, снимай часы. А то они у тебя на лбу отпечатались.
– Я ж не думал спать. Просто на минуту наклонился, и вот…
– Ты хочешь провести лето в Исырочжи?
– Да, вроде того.
– А в прошлый раз в мастерской ты говорил, что снова хочешь серьезно заняться рисованием.
«Где бы я ни был, – Сэ усмехнулся, – да, где бы я ни был и что бы я ни видел, я никогда больше не буду рисовать. Потому что ты так далека от меня, все из-за этой тоски по тебе».
– Ты купил билет на поезд?
– Нет, можно и на вокзале купить.
– Разве? Я слышала, что сейчас почти невозможно купить сидячие места. Что ж ты не заказал билет заранее?
«Видимо, она чувствует себя виноватой, что пришла так поздно. Вот и старается много говорить неважно о чем. Как давно я не видел ее такой».
Сэ почувствовал, как подкатываются слезы, и взглянул на Ынсо. После того как она всей душой обратилась к Вану, он не знал, о чем можно с ней говорить. Раньше мог говорить о чем угодно: о пучке растущей травы, о ветре, поднимающем пыль, надвигающемся ливне – он говорил и говорил с ней без конца. И вот с какого-то момента, что бы он ни сказал ей, все стало казаться каким-то неловким и надуманным.
– Мне вовсе не обязательно было ехать сегодня. Просто утром проснулся и решил, что все-таки лучше поехать сегодня. – Он хотел еще что-то добавить, но промолчал.
Ынсо сидела с опущенной головой, но руки постоянно дотрагивались до стакана с сикхэ. Она думала о чем-то своем – ее сейчас не было здесь.
После того как Сэ потерял связь с Ынсо, он почувствовал себя совершенно опустошенным и не знал, чем и как заняться: все, что бы ни делал, валилось из рук. По привычке каждый день работал то в мастерской, то у себя дома, шел в школу, учил детей, потом снова возвращался, пытался рисовать, но все это ему надоело, потому что рядом не было Ынсо.
«Неужели она стала так дорога мне?»
