– Давай, давай, посмотрим, – Макаров наигранно улыбнулся и кивнул на стул у стены, – присаживайся. У-у, какой почерк, тут напрячься надо, чтобы прочитать, торопился писать, что-ли… – проговорил себе под нос, потом громче, – чертёжным пером писал?
Виктор кивнул.
– А я вот пробую перо "Пионер", – Макаров повертел в руке державку с блестящим пером, – острое оно уж очень, собирает ворс с бумаги и забивается. Хотя если не налегать, то писать впринципе можно… Да, насчёт статьи – затея хорошая, в какой журнал?
– Журнал "МоскваВолгоСтрой". Афанасьев просил написать, – Виктор произнёс тихо.
– А, в наш… Григорий Давыдович толк в нужных делах знает. Только надо еще в Дмитрове согласовывать, – Макаров погрузился в чтение.
Виктор перевёл взгляд на зарешёченное окно. Старался не бегать глазами по комнате и открыто не смотреть на Макарова. В комнате четыре на три метра всё было просто: массивный стол с зелёным сукном, выстроенные в ряд пять стульев для посетителей, большой сейф тёмно-коричневого цвета, загораживающий часть окна, отчего дневной свет попадал лишь на ту часть комнаты, где сидел Макаров. Единственное, что отличало это убранство от таких же комнат в управлении, так это картина с изображением Сталина, занимавшая полстены. Сталин в сером френче стоял за неброским столом, вероятно, служившим трибуной на партсобрании. В порыве возражения кому-то, вытянул вперёд правую руку, развернув ладонь с полусогнутыми пальцами, как бы взывал аудиторию внять его риторике. Левая рука лежала поверх стопки бумаг, рядом – книжица в красной обложке. Его взгляд твёрд, в усах спрятана доброжелательность, служившая доказательством уверенности в себе.
– Нравится? – Макаров, не поднимая глаз, слегка дёрнул головой в направлении картины.
– Да, – Виктор не врал, – настоящая картина… масло?
– Верно, не репродукция какая-нибудь. Говорят один зек, ещё на Беломорстрое, сделал.
Виктор посмотрел на пол, в голове прокрутилось: "Почему у меня какая-то напряженность в общении со спецотделом? Как будто я в чём-то повинен. Они свою работу делают, я – свою".
Макаров шумно сменял листы.
– Хм, тут в нескольких местах слово "эксплоатация". Разве оно не через "у" пишется? – зеленоватые глаза Макарова, казалось, хищно улыбались.
– Всё верно, – Виктор старался говорить непринуждённо, но всё же слышал неуверенность в голосе. – Через "у" пишется, если речь идёт об эксплуатации людей, а в технике принято писать через "о". Эксплоатация экскаваторов заменит эксплуатацию трудящихся, – добавил что-то вроде лозунга-шутки.
Макаров выдержал паузу, не отводя глаз от Виктора, затем снова уткнулся в чтение. Через пару минут резко вскинул подбородок и напористо посмотрел на Виктора.
– Соболев, что же у тебя в тексте только мёртвые цифры: сплошные кубометры и нормо-часы, а где люди, где проблемы? Ведь здесь идёт борьба, как на войне. Ты же видишь, что происходит. Семь экскаваторов, из них исправных то пять, то три, где цепи рвутся, где с котлами проблема. Экскаваторы вроде есть, а, на самом деле, их нет. А кто виновные?
– Но, Николай Владимирович, цепи некачественные приходят, – Виктор, непонятно зачем, попытался приподняться со стула.
– Соболев, это как посмотреть на проблему. Если не организована работа по смазке цепей, если котлы допускают остывать, если… да много этих "если". Знаешь, мне кажется, необходимо некоторые проблемы осветить. Напиши, там посмотрим, что изъять, что оставить. Фамилий, в общем-то, не требуется, если надо сами установим – всё же за журнал "МоскваВолгострой" комиссариат внутренних дел отвечает, а не какой-нибудь "Наркомвод". Я вижу ты понял, давай, действуй, – Макаров подбил листки и протянул через стол, – да, кстати, как у тебя отношения с Будасси? Сработались?
Виктор вздрогнул. "К чему бы это?"
– Вроде нормально, Александр Владимирович дает работу, я выполняю. Есть некоторые расхождения, но мы договариваемся.
– Я слышал, ты предлагал идею уменьшения ширины террас для железнодорожной колеи. – Виктор замер, где-то в глубине пронеслось: "Откуда он знает?"
– Да, но эту идею забраковали еще в Дмитрове, – Виктор опять пытался быть невозмутимым.
– А-а… ну ладно… – Макаров, как бы нехотя, переключился, – кстати, что ты знаешь об изменении Будасси проекта кольца?
– Так он согласовывает с главным инженером Строительства по телефону.
– Тебе не кажется, что идёт сознательное затягивание работ? – Макаров вдруг резко сменил тон, – с таким окладом, какой ему положили, не выгодно быстро делать. Несмотря на то, что Александр Владимирович – хороший инженер, за ним три судимости по пятьдесят восьмой статье. Как бы нам всем не попасть в неприятности…
Виктор, вышел на воздух, глубоко вдохнул-выдохнул. "Чёрт, что происходит?" И сам себе ответил: "Всё то же".
