Стайкс имел достаточно приятную внешность, чтобы сняться для вербовочного плаката. Впрочем, ВМС никогда этого не допустили бы. Он шел последним, но по росту и весу был в троице вторым. Обычно медлительный и спокойный, Стайкс лучше всех из троих владел техникой рукопашного боя и имел черные пояса в джиу-джитсу, тэквондо и крав-мага. Эта миссия почти наверняка станет для него последней. В тридцать шесть такой работой уже не занимаются. Ты стар и медлителен, а значит, убьют тебя, хотя убивать должен ты. Он шел в пятнадцати футах позади Демпси, не выпуская того из виду. Здесь нельзя блуждать в одиночку.
И нельзя отвлекаться. И все-таки он не мог не думать о Киане. Они встретились полгода назад в Сан-Диего, после знакомства через «Фейсбук». Потрясающая пара, говорили все вокруг. Модель, красавица, в жизни Киана была так же очаровательна, как на фотографиях, рассматривать которые он получил возможность, когда она его «зафрендила». Рост почти шесть футов, стройная и одновременно пухленькая в нужных местах, с миндалевидным разрезом глаз и идеальной, гладкой, как фарфор, кожей.
Разумеется, она немедленно пожелала узнать, чем он зарабатывает на жизнь, и за ужином в ресторане у причала Стайкс сообщил:
– Я работаю в элитной службе безопасности.
– Охраняешь высоких чинов и кинозвезд, да?
– Типа того, – уклончиво произнес он, чем еще сильнее приковал ее восторженный взгляд.
– Наверное, так интересно! – с восхищением отозвалась она.
Стайкс поразился, как легко и непринужденно Киана выуживала информацию, которой он вовсе не желал делиться.
– Временами – да.
Пусть думает, что он работает в эскорте у чиновников и звезд. По крайней мере, это не явная ложь. Время от времени Грей действительно выдавал заказы на охрану руководителей высокого ранга.
Как бы то ни было, теперь все пойдет по-другому, потому что он намерен уволиться. За этот рейс – так они называли задания – им хорошо заплатят, по сто тысяч. Двадцать тысяч за каждую из пяти голов. С такими деньгами чего ж не уволиться? Хочешь – женись, хочешь – открывай свое дело. Можно даже завести детей и больше не погружать руки по локоть в кровь. Не то чтобы его беспокоило сегодняшнее ремесло. Война и «Тюлени» об этом позаботились: научили безжалостно бороться со смятением, вызванным этическими вопросами. Он знал, насколько опасна и трудна его работа, как безупречно он ее выполняет, и это сознание порождало удовлетворенность. Так что на данном этапе мысли об увольнении посещали Стайкса вовсе не из отвращения к совершаемым убийствам, а скорее от ощущения, что каждая пуля и реактивная граната, от которой он увернулся, вели за собой следующую, и что когда-нибудь вполне может и не хватить места или времени увернуться.
Через два часа Катан поднял кулак – пятиминутная остановка. Демпси упал рядом с ведущим, затем к ним присоединился Стайкс. Опустившись на одно колено, из пластиковых трубок, соединенных с гидропаками, они пили электролитический раствор с добавлением толченых листьев коки и женьшеня – стимулятор, который, если понадобится, поможет идти несколько дней без остановки. Точно такая же смесь позволяла посланникам древних инков преодолевать сто миль в сутки.
Все молчали. Осталось две минуты, и Стайкс уже надеялся, что до следующей остановки они доберутся, не нарушая правил звуковой маскировки. Не тут-то было.
– Блондинка – малышка что надо. – Катан вспомнил о фотографиях Халли Лиланд, показанных им во время инструктажа перед операцией.
– Не такая уж и малышка, – произнес Демпси. – Хотя по фотографии трудно судить. Камеры врут. Была у меня в Анбаре девчонка – прямо королева красоты. А на фотках посмотришь – будто трактор по роже прошел.
– Да-а, – задумчиво протянул Катан. – Некоторые уродины в постели такое вытворяют… В благодарность, наверное.
– Еще бы им не быть благодарными. Поди, парни за ними в очередь не становятся.
Катан по-детски хихикнул – странный звук для такой громадины.
– А за той малышкой-хаджи в Насирии еще как стояли. Помнишь ее, Демп?
– А то! Все в отряде ее попробовали.
– Хорошее было время. – В голосе Катана прозвучала горечь.
– Лучшее. – И в голосе Демпси тоже.
У Стайкса возникло подозрение, что в «старые добрые времена» их главным занятием были издевательства над заключенными и женщинами. Глядя на Катана, он вдруг вспомнил о некоторых стажерах спецназа, белых недоносках из Алабамы и Джорджии, слащавыми голосками рассуждавших о Гражданской войне и едва ли не возносивших молитвы Роберту Э. Ли[34], будто старый хрыч был вовсе не кровожадным рабовладельцем, а святым. Чернокожему Стайксу такие вещи не нравились.
