– Мы должны были обнаружить пещеру несколько часов назад, – прошептал Стайкс.
Всю предыдущую ночь они продирались сквозь лианы, шипастые кустарники и заросли
Теперь приближался уже второй рассвет.
– GPS дает не те координаты, – пробормотал Демпси. – Скорее всего.
– Такого прежде не случалось, – с отвращением выдавил Катан. – У Грея всегда точные данные.
– Ты уже говорил, – напомнил Стайкс. – Мы не можем бесконечно тут бродить. Давай, свяжись с ними, пусть дают нормальную информацию. – Его терпение иссякло.
Катан был непреклонен.
– Рисковать нельзя. Нарки и федералы сканируют эфир. Даже инфракрасного диапазона. Проблему придется решать самим.
– У меня тут тоже назрела проблема. Мне надо в кусты, – заявил Демпси.
– Терпи, малыш, – сказал Катан.
– Я уже давно терплю. Увидимся, мальчики.
Стайкс и Катан сидели, опершись о спины друг друга и прижав к груди карабины. Стайкс испытывал угрызения совести за насмешку над Катаном. К тому же операция обещала затянуться. Чтобы навести мосты, он спросил шепотом:
– Почему ты ненавидишь воду, приятель? Лично я ее обожаю.
Катан немного помолчал, затем произнес:
– В детстве я утонул.
– То есть тонул?
– Нет, утонул. Совсем.
– Как так?
– Мой старик поволок меня ловить бычков на речку. Он называл это рыбалкой. Сам надирался виски и курил траву. Упал пьяный и обдолбанный и заснул на берегу. А я залез в воду. Пятилетний ребенок. Меня понесло. Какой-то парень вытащил меня ниже по течению, когда я уже не дышал. Сделал искусственное дыхание, и я очнулся.
– Ого.
Такого рода история вполне могла оборвать разговор, но Катан продолжил:
– Знаешь, люди иногда видят один и тот же сон… Так вот, мне постоянно снится, что я тону. Поверь, не лучший способ умереть. Мы не зря пытали хаджи утоплением, когда хотели вынуть из них информацию. Кто считает, что это легко и приятно, пусть попробует сам. Я на собственной шкуре испытал. Такое чувство, что в тебя кислоту заливают.
– Часто снится?
– Достаточно часто.
Стайкс хотел было рассказать о своем сне, но Катан его опередил:
– Что-то он долго.
– Наверно, большую кучу навалил.
– Нет. Пора проверять. Все оставляем, кроме М4. За мной.
Пятнадцать минут спустя Стайкс его нашел.
– Катан. Сюда.
Тело Демпси упало на спину, ноги торчали вверх, застыв в смертельной судороге. Вокруг плеч разлилась лужа крови, напомнившая Стайксу облачко над головой персонажей комиксов. Только головы Демпси на месте не было. Она лежала в пяти футах от тела, в собственной луже крови, еще достаточно теплой, чтобы отображаться ярко-зеленым цветом в приборах ночного видения. Стайкс не раз видел обезглавленные тела – в основном дело рук хаджи. Обычно края были рваными, как мясо, отрубленное тупым ножом. Только не в случае Демпси.
– Взгляни на шею, – сказал Стайкс. – Будто скальпелем отрезали. Ты когда-нибудь видел такое?
– Нет.
– Что за черт, Катан? Мы сидели в двадцати метрах. Я ничего не слышал.
– Я тоже. Кто бы ни был убийцей, он знал, что делал. Демпси просто так не возьмешь.
– Вряд ли кому-то удастся тихо пробраться через такие заросли.
– Может, его здесь ждали, – предположил Катан.
– Не понимаю. Как они узнали, что он придет именно сюда?
– Еще кое-что, Стайкс: следов-то нет.
На сырой и мягкой почве четко отпечатались лишь их собственные следы и следы Демпси – три пары обуви с характерными узорами на подошвах. Больше – ничего.
– Что-то здесь не так.
Опустившись на одно колено спинами друг к другу, они вели наблюдение. Сквозь ПНВ Стайкс видел мерцающие зеленым стволы деревьев и пространство между ними – темнее. Ни единого движения. Он прислушался, но кроме дыхания – своего и товарища – ничего. Принюхался, пытаясь уловить чужеродный запах, – безуспешно.
– Что думаешь? Нарки?
– Или федералы. Или индейцы, – откликнулся Катан. – Ставлю на нарков, но вообще-то разницы нет.
– Что будем с ним делать?
– Тело остается здесь. Забираем аппаратуру и оружие, – распорядился Катан.
Стайксу показалось, что голос великана слегка дрогнул. Впрочем, возможно, от усталости.
Паркуя машину на стоянке у дома, Эвви Флеммер так резко нажала на тормоз, что шины старенькой «Камри» завизжали. Она никогда не любила возвращаться домой, а теперь, когда в лаборатории так много стояло на кону – тем более. Но после четвертого подряд шестнадцатичасового рабочего дня доктор Кейси настоял, чтобы Эвви наконец сделала перерыв.
– А поскольку я понимаю, что наши представления о «перерыве» могут в значительной степени расходиться, поясняю: я имею в виду шестнадцать часов минимум, Эвви Флеммер. Шестнадцать. Я ясно выразился?
Доктор Кейси прочитал эту небольшую лекцию в притворно-суровом тоне, положив ей руку на плечо для пущей выразительности. С его лица не сходила отеческая улыбка – он был уверен, что поступает правильно.
