Глубокая зона полностью

Халли хотела поспорить, но передумала. Он прав. Она действительно это сказала. И действительно, здесь возможно все. Жестом попросив Канера оставаться там, где стоит, доктор Лиланд подвинулась чуть ближе к краю ямы. Зачастую периметры таких скважин были слабыми и неустойчивыми, как нависшие глыбы в горах. Остановившись в пяти футах от края, Халли посветила в темноту. Стены были совершенно вертикальными. На глубине двадцати футов слой густого тумана поглотил луч фонаря. Она бросила взгляд через плечо на Канера.

– Ничего не видно.

Эл выглядел измученным: воспаленные глаза, обведенные почти черными кругами, обвисшее лицо, плечи согнулись под невидимым весом даже без рюкзака. Казалось, ему трудно поднять голову. Усталость? Травма шеи? Надо признать, он изо всех сил старается держаться.

Ее вдруг пронзила мысль: неужели я выгляжу так же? Ответ она знала, однако ничего поделать с этим не могла. Нужно действовать. В памяти всплыл увиденный ею в кабинете Дона Барнарда образ – погибший страшной смертью солдат, – и это придало ей сил.

– Теперь проверим восток и запад. Ты идешь на восток.

Халли отправилась в западном направлении и на этот раз прошла свои триста шагов намного быстрее, потому что препятствий в этой стороне было меньше. Через пять минут, подняв вверх руки, появился Канер.

Они уставились друг на друга.

Халли тяжело опустилась на валун. Ты не заплачешь. Такая роскошь здесь непозволительна. Канер подошел ближе, потрепал ее за плечо. В голове, как летучие мыши, роились, мелькали неконтролируемые мысли. Секунду спустя она влепила себе пощечину, он от неожиданности подпрыгнул. Соберись. Нужно найти Боумана.

Можно было продолжать вылазки в других направлениях: северо-восточном и юго-западном, северо-западном и юго-восточном. Но она уже начала думать о невероятном – о том, что они могут не найти Боумана. Вспомнились ученые из ее предыдущей экспедиции, которые буквально испарились в этой пещере.

Как такое могло произойти? Они были опытными спелеологами, и их было двое. Ладно еще один – погиб по нелепой случайности или от упавшего камня. Но двое? Это выходило за рамки воображения. А теперь Боуман. Не кто попало, а Боуман. Про него-то уж точно не подумаешь, что он может попасть в беду в пещере. По правде говоря, и не только в пещере. И все же с каждой утекающей минутой это все больше становилось похожим на правду.

Канер махнул рукой в сторону реки.

– Думаю, стоит проверить там. Он мог пойти по нужде, упасть и удариться. А вдруг он не может двигаться?

– Точно! Именно туда он и ушел! – неожиданно вспомнила Халли и тут же пожалела, что сказала об этом вслух. Теперь Канер все поймет. Ну и черт с ним. Когда Уил ей сообщил, что собирается к реке, она была спросонья. Сунула ему фонарь. Но Боуман есть Боуман – вдруг он им не воспользовался, полагаясь на свой «моментальный снимок»? Впрочем, и с включенным фонарем он вполне мог подойти слишком близко к бушующей реке и поскользнуться.

Она поняла, что это одно из тех самых мест во всей пещере, где погибнуть легче всего. Когда обычно хочется по нужде? Посреди ночи. Куда пойдешь? К реке. В каком состоянии? В полусне. Черт возьми!

– Пойдем посмотрим. Только осторожно.

Спускаться к реке было все равно что идти по мокрой, сильно покатой шиферной крыше. С каждым шагом поверхность камней становилась глаже, почти глянцевой – за миллионы лет ее отполировали песок и вода. Внизу, почти у бурлящей пены, Халли рассмотрела едва уловимый глазом жуткий зеленоватый налет на камнях – водоросли. Ближе она подходить не стала. Реку они не просто слышали, а чувствовали: тела вибрировали от мощной энергии, переходящей от камней в ноги.

Полчаса они бродили по берегу, сигналили фонарями, не приближаясь к скользким, лоснящимся от водорослей камням. Наконец Халли обернулась и жестом показала Канеру, что они возвращаются в лагерь. Шум реки было не перекричать.

– Он погиб. Не знаю как, но погиб. Возможно, в реке.

Халли изо всех сил старалась говорить спокойно, однако в голове настойчиво звучал простой и жестокий вопрос. Как он мог совершить такую ошибку? Он устал, а изнеможение делает нас беспечными. И все равно, как?

На мгновение лицо Канера стало похожим на выдавленное сильным порывом ветра оконное стекло, которое вот-вот разобьется вдребезги. Халли почти ощущала, как у него в душе идет борьба между чувством самосохранения и осознанным желанием помочь. Иногда люди проигрывали в этой борьбе, впадали в исступление. Она положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза.

– Эл. Я не могу сделать это одна. Ты мне нужен.