Трикси пробежала мимо Вика в гостиную, гремя трещоткой, полученной в подарок на дне рождения.
– Хорошо, – сказал Вик. – Хотите пива? Чаю со льдом? Чего-нибудь покрепче?
Вик понимал, что они с Мелиндой представляют собой интересное зрелище: он, одетый по-домашнему, с пылесосом, убирает гостиную – а Мелинда прохлаждается на диване, с бокалом виски, и выглядит не очень-то презентабельно: хлопчатобумажная блузка, юбка и сандалии на босу ногу.
Петерсон с некоторой неловкостью огляделся, потом улыбнулся.
– Как поживаете, миссис ван Аллен? – спросил он – как показалось Вику, с опаской.
– Очень хорошо, спасибо, – ответила Мелинда, скривив губы в подобии улыбки.
– Ох уж эти детские праздники… – со смешком сказал Петерсон. – Выматывают похлеще, чем вечеринки взрослых.
Он по-новоанглийски растягивал гласные.
– Это точно, – сказал Вик. – Сколько исполнилось Джейни? Семь?
– Шесть, – ответил Петерсон.
– Шесть?! Она такая высокая!
– Да, высокая.
– Присаживайтесь.
– Нет, спасибо, я поеду.
Глаза Петерсона шныряли по комнате, словно где-нибудь в уголке или среди журналов, разбросанных на столике, таилась разгадка скандального происшествия с ван Алленами.
– Видно, Трикси повеселилась на славу. Шумела, наверное, больше всех, – сказал Вик, подмигнув дочери.
– А вот и нет! – выкрикнула Трикси во весь голос, будто все еще находилась в толпе двадцати орущих шестилеток. – Мне нужно кое-что тебе рассказать, – сообщила она Вику загадочным тоном.
– Мне? Хорошо! – с воодушевлением прошептал Вик и повернулся к Петерсону, который шел к двери. – Как там гортензии?
Лицо Петерсона озарилось улыбкой.
– Превосходно. Вначале подвяли немного, но сейчас уже вовсю расправились. – Он обернулся. – Спокойной ночи, миссис ван Аллен. Рад был повидаться.
– Спокойной ночи, Чарли, – улыбнулся Вик, зная, что именно так обращаются к Петерсону друзья и что ему будет приятнее, если назвать его по имени, а не «мистер Петерсон».
– Спокойной ночи, – сказал Петерсон. – До встречи.
Вику показалось, что улыбка Петерсона стала сердечнее, чем прежде.
– Господи! – вздохнул Вик, вернувшись в комнату. – Неужели нельзя было пожелать человеку спокойной ночи?
Мелинда рассеянно взглянула на него.
– Не очень хорошо для твоих связей с общественностью. – Он положил руки на колени и наклонился к Трикси. – А ты почему не сказала «спокойной ночи» и «спасибо»?
– Я все это сказала у Джейни, – ответила Трикси.
Она бросила взгляд на мать, потом поманила отца на кухню.
Мелинда посмотрела им вслед.
На кухне Трикси притянула его за голову и оглушительно прошептала на ухо:
– Ты правда убил Чарли де Лайла?
– Нет! – улыбаясь, шепотом ответил Вик.
– А Джейни говорит, что убил.
Глаза у Трикси сияли, ей хотелось, чтобы Вик сказал, что это он убил Чарли, тогда бы она от гордости и радости закричала или бросилась ему на шею.
– Ах ты, бесенок! – прошептал Вик.
– Джейни сказала, что к ее родителям приходили Уилсоны, и Уилсоны думают, что это ты его убил.
– Правда?
– Но ты не убивал?
– Нет, – все так же шепотом заверил ее Вик. – Нет-нет.
Мелинда вошла в кухню и посмотрела на Трикси скучающим, но пристальным взглядом, в котором не было ни капли материнского чувства. Трикси никак на это не отреагировала. Она к этому привыкла.
– Трикси, иди к себе, – сказала Мелинда.
Трикси посмотрела на отца.
– Ладно, солнышко. Иди. – Вик пощекотал Трикси под подбородком. – Ты говоришь с ней, как с прислугой, – сказал он Мелинде.
Трикси вышла, с притворной дерзостью вскинув голову, но Вик знал, что дочь вмиг обо всем забудет.
– В чем дело? – улыбаясь, спросил Вик.
– Имей в виду, что весь город про тебя в курсе.
– В курсе про меня? В каком смысле? Видимо, все знают, что я убил Чарли.
– Все только об этом и судачат. Слышал бы ты, что говорят Уилсоны.
– У меня такое ощущение, что я уже слышал. А я не желаю слушать Уилсонов. – Вик открыл холодильник. – Что у нас на ужин?
– Весь город… тебя ославят на всю округу, – с угрозой сказала Мелинда.
– Под твоим предводительством. Под предводительством моей жены.
Он вынул из морозилки бараньи отбивные.
– Ты думаешь, тебе все сойдет с рук? Ошибаешься!
– Разумеется, Дон Уилсон видел, как я топил де Лайла в бассейне. Вот пусть и заявит об этом открыто, а не шепчется у людей за спиной!
Он достал замороженный горошек. Бараньи отбивные, горошек и салат из латука и помидоров. Картошки ему не хотелось, и он знал, что если ее не предложить, то Мелинда о ней не вспомнит.
– Думаешь, я ничего не предприму? – спросила Мелинда.
Он взглянул на нее и снова увидел круги под глазами, ожесточенно нахмуренные брови.
– Дорогая, хватит уже маяться. Это бессмысленно. Займись чем-нибудь. Чем-нибудь полезным, только не сиди дома целыми днями, не терзай себя страданиями, – с напором произнес он, позаимствовав последнее слово у Хораса. – У тебя круги под глазами.
– Да пошел ты, – пробормотала она и вернулась в гостиную.
