– Что же? – спросил Вик.
– Я не одобряю поведения мужа и не разделяю его мнения. И мне… – Тонкими пальцами она теребила застежку кожаного портсигара. – Мне очень неловко от того, как он себя ведет.
– Что вы имеете в виду?
Она смотрела на него большими голубыми глазами, юными и серьезными. Солнечный свет золотым огнем пылал в ее коротких вьющихся волосах. На вкус Вика, она была слишком чахлой и худосочной – он не назвал бы ее красивой; вдобавок было неясно, насколько она умна.
– Вы наверняка знаете, что я имею в виду, – сказала она. – Это ужасно!
– Да, мне известно его мнение – во всяком случае, что он говорит. Не могу сказать, чтобы это сильно меня волновало, – улыбнулся он.
– Да, конечно. Я понимаю. Но это волнует меня, потому что… Потому что это несправедливо, мы в вашем городе совсем недавно, и из-за этого мы только наживем себе врагов.
– Я к вам хорошо отношусь, – продолжая улыбаться, сказал Вик.
– Мне непонятно почему. Дона начинают ненавидеть. И людей можно понять. Некоторые из тех, кому он это говорит, – ваши друзья. По крайней мере, они – большинство из них – вас хорошо знают. Когда Дон заводит свою волынку, они просто… ну или сразу же отворачиваются, или записывают Дона в невежи, полоумные и тому подобное. – Она помедлила. Пальцы, сжимавшие портсигар, снова дрогнули. – Я хотела извиниться перед вами – за мужа – и заверить вас, что не разделяю того, что он думает про все это, – твердо сказала она. – Мне очень жаль, что так вышло. И очень стыдно.
– Ну что вы! – насмешливо проговорил Вик. – Никому от этого беды нет. Разве только вашему мужу. Мне тоже жаль, но… – Он с улыбкой посмотрел на нее. – Вы очень мило поступили. Я вам признателен. Может быть, я смогу вам чем-то помочь?
Она покачала головой:
– Думаю, мы справимся.
– «Мы» – это кто?
– Дон и я.
Вик прошел за письменный стол, опустив голову и держа руки в карманах. Хорошо, что он похудел, пузо не выпирает из-под плетеного ремня, который Трикси пришлось укоротить дюйма на четыре.
– Может, вы с Доном зайдете к нам как-нибудь вечером выпить?
– Да, конечно. Обязательно придем, – с удивлением откликнулась Джун и недоуменно посмотрела на него. – Вы правда нас приглашаете?
– Ну конечно! – Вик засмеялся. – Как насчет завтрашнего вечера? Около семи? Завтра пятница.
От радости Джун залилась румянцем:
– Думаю, получится. Ну что ж, я пойду. Было очень приятно с вами увидеться.
– Я тоже рад.
Вик проводил ее до машины, а когда она уезжала, поклонился.
Вечером, когда он вернулся домой, Мелинда сказала:
– Говорят, ты пригласил Уилсонов пропустить по стаканчику.
– Да. Ты ведь не возражаешь?
– Дон Уилсон тебя не любит, ты знаешь.
– Я слышал, – со скучающим видом сказал Вик. – И решил, что это надо как-нибудь исправить. Похоже, они вполне милые люди.
И он пошел в гараж за газонокосилкой, потому что решил с семи и до ужина (время, которое раньше отводилось коктейлям) заняться стрижкой газона, с трех сторон раскинувшегося перед домом.
В пятницу вечером Уилсоны пришли, слегка задержавшись, в двадцать минут восьмого. Дон поздоровался с Мелиндой тем же тоном, что и с Виком, но Джун не стала ничего скрывать и широко улыбнулась Вику. Она села в кресло Вика, а Дон выбрал середину дивана и развалился там в беззаботной позе, вытянув перед собой скрещенные длинные ноги. Выражение лица Уолсона было насмешливо-презрительное, а взгляд брезгливый, будто он только что уловил какой-то неприятный запах. Презрение, видимо, призваны были демонстрировать и его неглаженые брюки, и не очень свежая рубашка, подумал Вик. На локтях твидового пиджака красовались кожаные заплаты.
Вик приготовил коктейли «олд-фэшнд» – крепкие, с изрядным количеством свежих фруктов – и принес их на подносе. Мелинда и Джун разговаривали о цветах, и Вик видел, что Мелинде ужасно скучно. Он раздал всем напитки, подвинул на середину столика миску с воздушной кукурузой, сел на стул и спросил у Дона:
– Ну, что новенького?
Дон чуть выпрямился. Презрительная усмешка не сходила с его лица.
– Дон работает головой, – пришла на помощь его жена. – Он, скорее всего, сегодня будет отмалчиваться, но не обращайте внимания.
Вик вежливо кивнул и отпил из стакана.
– Да так, ничего особенного, – сказал Дон хриплым баритоном.
Он смотрел на Вика, а женщины продолжали разговаривать. Выдерживая пристальный взгляд Дона, Вик неторопливо набил трубку. Просто поразительно, как Джун Уилсон может бесконечно говорить ни о чем. Речь зашла о выставках собак – проводились ли они когда-нибудь в Литтл-Уэсли. Мелинда отпила большой глоток. Она не обладала талантом поддерживать беседу с женщинами. От Вика не ускользнуло, что Уилсон пристально разглядывает гостиную. Наверное, скоро последует осмотр книжного шкафа.
– Ну как вам наш городок? – спросил Вик у Дона.
– Мм, замечательный город, – ответил Дон, мельком взглянув на Вика и снова отведя темные глаза.
– Говорят, вы знакомы с Хайнсами.
– Да. Очень милые люди, – сказал Дон.
Вик вздохнул. Недолго думая, он приготовил напитки по второму разу. Потом спросил у Дона:
– Вы в последнее время виделись с Ральфом Госденом?
