Далее последовали адажио Третьего Бранденбургского концерта Баха, вторая часть моцартовского Двадцать третьего концерта для фортепиано с оркестром и вторая часть Пятой симфонии Бетховена. После Бранденбургского концерта Вик оставил Мелинду искать ему пластинки, потому что нужно было готовить стейк и делать салат. За ужином мистер Камерон разглагольствовал о прелестях езды на велосипеде, которая позволяет сочетать полезное с приятным. С Виком он держался приветливо и все время посматривал на него, как бы давая понять, что включает в беседу и его, но снисходительно, как человека, который просто живет в одном доме с Мелиндой – то ли дядюшка, то ли брат-холостяк. Мистер Камерон продолжал обольщать Мелинду.
Трикси смотрела на него с некоторым недоумением, впрочем вполне понятным Вику. Когда он играл на кларнете, она не сводила с него глаз, но не делала никаких замечаний и не пыталась вступить в разговор – да ей бы и не удалось, потому что мистер Камерон ни на миг не умолкал. Он постоянно исторгал децибелы: голос, хохот, звуки кларнета. Из него изливался шум.
– С меня хватит, – шепнул Вик Мелинде после ужина, когда они убирали со стола. – Справишься с остальной посудой? Я пойду к себе – там тихо.
– Ступай, – заплетающимся языком ответила Мелинда.
Вик зашел в гостиную пожелать мистер Камерону спокойной ночи. Тот, сунув руки в карманы, расхаживал по комнате и бодрым громовым голосом беседовал со щенком боксера, потому что больше было не с кем.
– Спокойной ночи, мистер Камерон, – с улыбкой сказал Вик. – С вашего позволения я удалюсь. Мне еще нужно поработать.
– Да-да, конечно, – сочувственно ответил тот. – Я понимаю. Ужин был первый сорт. Мне очень понравилось!
– Я рад.
Вик снова погрузился в чтение дневника сицилийской старушки, полагаясь на словарь итальянских диалектов. Занятие отвлекло его от дуэта Мелинды и мистера Камерона (она играла на рояле, а он на кларнете), но, когда он закончил читать, музицирование все еще продолжалось. Мелинда фальшивила и отчаянно колотила по клавишам. В приоткрытое окно флигеля врывался хохот мистера Камерона.
Мелинда вдруг обнаружила в себе любовь к подрядной деятельности. Она проводила с мистером Камероном дни напролет, возила его, куда он только ни захочет, заезжала с ним к их друзьям и просила их совета. Вечерами за ужином она беспрестанно говорила о возвышенностях, дренаже, открывающихся видах и о горизонте грунтовых вод на участке к востоку от Литтл-Уэсли, выбранном мистером Камероном для своего клиента. Клиент должен был приехать в субботу посмотреть участок, и Тони спешно готовил полное описание объекта.
– Горизонты грунтовых вод – это что-то потрясающее, правда? – сказала Мелинда. – Тони объяснил, как отличить ложный горизонт от настоящего. Ну, то есть один вид холмов от других. Некоторые считают, что под каждой возвышенностью залегает горизонт грунтовых вод.
Вик недоуменно наморщил лоб.
– Ты, наверное, хочешь сказать, просто вода? Или источник воды? Горизонт грунтовых вод есть везде.
– Что значит «горизонт грунтовых вод есть везде»? – с недовольной гримасой спросила Мелинда. – Горизонт грунтовых вод есть там, где вода!
– Так ведь вода есть везде, – сказал Вик. – Горизонтом грунтовых вод называется крайний верхний уровень грунта, насыщенного водой. У каждого вида грунта свой горизонт. В пустыне Сахара тоже есть горизонт грунтовых вод, только очень низкий. Не знаю, что там тебе нарассказывал Тони, но это так.
Мелинда долго молчала, а потом заговорила о белом камне, который сейчас пытался найти Тони.
– Пусть поищет в Вермонте, – посоветовал Вик.
– Хорошая мысль! У них там красивый камень! Помнишь…
– Это, конечно, не паросский мрамор, но сойдет, – сухо заметил Вик, намазывая редис сливочным маслом.
Затем наступила очередь дренажной системы. У Тони возникла чудесная идея проложить на участке искусственный ручей. Вик никак не мог понять, откуда возьмется вода, но и в целом задумка не произвела на него впечатления, хотя Мелинда считала ее оригинальной – потому что так утверждал Тони.
– Римляне проделывали это две тысячи лет назад, – сказал Вик. – В Авиньоне.
– Пап, а где это, Авиньон? – спросила Трикси.
Вик сообразил, что из-за мистера Камерона Трикси пропустила воскресные домашние занятия.
– Авиньон – это город на юге Франции. Там была папская резиденция – полтысячи лет назад.
Тебе нужно будет как-нибудь туда съездить. А еще есть песенка: «Sur le pont d’Avignon – l’on y danse, l’on y danse – sur le pont d’Avignon – l’on y danse tout en rond…»[37]
Трикси запела вместе с ним. Они пели, пока ставили на стол десерт, а Мелинда морщилась, будто от их пения у нее разболелась голова. Трикси могла бесконечно долго предаваться таким забавам и продолжала петь за мытьем посуды – Вик подсказал ей второй куплет. Они пели до тех пор, пока Мелинда не простонала:
– Вик, ради бога, прекратите!
В субботу утром Вик заглянул в скобяную лавку в Литтл-Уэсли и встретил там Хораса. Пока приятели шли к машинам на парковке у продовольственного магазина, Хорас заговорил о мистере Камероне.
