Мелинда теребила ключи от машины. Вик ушел к себе во флигель.
Вскоре обе машины уехали.
Вик напомнил себе, что у Камерона, скорее всего, ничего с Мелиндой не было – физически. Он был в этом уверен. Но это не помогало. И, сидя у себя в комнате после того, как они уехали, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на чтении, он почти пожалел, что так по-детски отказался ехать к Меллерам. Еще не поздно отправиться к ним. Но теперь это будет уж совсем ребячеством. Нет, он не поедет. И тогда ему предстоит еще один неприятный, неудобный разговор с Хорасом.
Мелинда вернулась домой в час ночи. Вик был у себя, читал в постели и не пошел в дом ее встречать. Да он и не хотел ее видеть. Она наверняка пьяна. Время ее возвращения – десять минут второго – навело его на мысль, что остаток вечера они с Камероном просидели в каком-нибудь баре, потому что бары закрывались ровно в час.
Вечером, без двадцати семь, Хорас пришел к Вику в типографию. Вик предполагал, что Хорас к нему сегодня заглянет, и даже знал, с каким выражением лица.
– Куда ты вчера запропал? – спросил Хорас. – Мы тебе звонили, а ты не брал трубку.
Вик покраснел от стыда, будто его поймали на лжи. Вечером он слышал звонки, но к телефону не подходил.
– Когда Мелинда уехала, я пошел погулять. Меня не было дома.
– Нам тебя очень не хватало.
– Мне нужно было кое-что обдумать, вот я и решил, что мистер Камерон справится не только со своей, но и с моей порцией барбекю.
– Совершенно верно!
– И как все прошло?
– Отлично. Мистер Камерон развлекал нас игрой на кларнете.
– Да, я тоже успел оценить его таланты, – сказал Вик.
– Насколько я понимаю, он тебе не нравится. Мне тоже.
Вику снова стало стыдно, однако с виду он оставался спокоен и любезен.
– Что ты имеешь в виду?
– Послушай, я тебе скажу все начистоту. Мне не нравится Камерон и не нравится, как он ведет себя с Мелиндой. А еще мне не нравится, что ты снова отстраняешься и ждешь, когда все уладится само собой.
– Обычно так оно и происходит, – улыбнулся Вик, чувствуя себя неловко, будто его загнали в угол.
– Вчера Мелинда напилась и наговорила много всякого, начиная с того, что, по ее мнению, Камерон – мужчина хоть куда. Камерон ведет себя словно…
В дверь тихонько постучали.
– Войдите, – сказал Вик.
Дверь отворил Стивен Хайнс:
– А, здравствуйте, мистер Меллер. Как поживаете?
– Хорошо, спасибо, а вы?
– Тоже хорошо. Карлайл взял машину, – сообщил Стивен Вику, – и с утра заедет на почту узнать, не пришел ли новый валик.
– Хорошо. Спешки нет, – сказал Вик, машинально подсчитывая, что новый валик для книги стихов Райдера понадобится только через три недели, поскольку типографская краска, нанесенная валиком, слегка траченным ржавчиной, создавала интересную фактуру при прямой печати.
– Что-нибудь еще? – спросил Стивен.
– Нет, спасибо, Стивен.
– Тогда спокойной ночи. До завтра.
– Спокойной ночи, – сказал Вик и обратился к Хорасу: – Кстати, переплетная мастерская прислала готовые экземпляры Ксенофонта! Хочешь посмотреть?
– С удовольствием… Но чуть позже, ведь мы с тобой сейчас говорим о важных вещах.
– Хорошо, Хорас, продолжай.
– Итак… По-моему, Камерон собирается увезти Мелинду, а она, судя по всему, не возражает.
– Как это – увезти? – с изумлением, отчасти искренним, спросил Вик.
– Его следующий подряд в Мексике, и он уже приобрел два билета на самолет до Мехико – он сам об этом сказал, и вроде бы не спьяну, – впрочем, его пьянит только собственная энергия. А Мелинда заявила, что готова поехать с ним хоть на край света. Вик, тебе пора его приструнить.
– Это что-то новенькое. Первый раз об этом слышу.
– Жаль. Вик, в этом есть и твоя вина. Что ты предпринял, чтобы хоть как-то наладить отношения с Мелиндой после случая с де Лайлом?
Вик задумался о том, какое из двух возможных значений Хорас вкладывает в слово «случай», прежде чем смог сформулировать ответ.
– Я пытался, – только и сказал он.
– Насколько мне известно, ты так и живешь во флигеле, – без обиняков заявил Хорас, скрывая смущение. – Вик, ты молод. Тебе всего тридцать шесть, а Мелинда еще моложе. Как ты представляешь себе вашу семейную жизнь? Вот одним прекрасным утром проснешься – а Мелинда ушла!
– Я не хочу указывать ей, как жить, – сказал Вик. – И никогда этим не занимался. Она свободный человек.
Хорас с недоумением смотрел на него.
– Ты что, сдаешься? Ты же проиграешь Камерону!
Вик некоторое время молчал, но не потому, что обдумывал ответ, а потому, что язык не поворачивался от смущения, к которому примешивался страх: а вдруг Хорас станет думать о нем хуже?
– Ладно, Хорас. Я поговорю с ней о мистере Камероне.
– Одними разговорами тут не обойдешься. Тебе надо относиться к ней совершенно иначе, не то пеняй на себя.
Вик улыбнулся:
– А ты не преувеличиваешь?
– Отнюдь нет. – Хорас закурил. – Ох, ну почему ты вечно замыкаешься в себе? В чем смысл?
– Я не замыкаюсь. Пойдем лучше в бар, выпьем, – сказал Вик, начиная собирать вещи.
– Ты к этому неправильно относишься. Возможно, когда-то подобное отношение было и оправданно, и допустимо, но сейчас – нет. Ни в коем случае.
