– Когда приду – не знаю, – беспечно бросила она с порога.
Горилла, осклабившись во весь рот, последовал за ней.
Вик с ходу завел разговор с Брайаном, чтобы у того не было возможности ничего спрашивать, но по лицу молодого человека понял, что от вопросов никуда не деться, Брайан их обязательно задаст. Вик корил себя за то, что так и не поговорил с Мелиндой. Хорас прав. Нужно было хоть что-нибудь ей сказать. Только была бы от этого какая-то польза? Ведь когда речь шла о де Лайле, никакие разговоры не помогали.
– Ваша жена – очень привлекательная женщина, – медленно произнес Брайан, как только в их беседе возникла пауза.
– Вы так считаете? – с улыбкой отозвался Вик.
И вдруг вспомнил, как Брайан, увидев флигель за гаражом, удивленно спросил: «Вы здесь спите?» Так бездумно и жестоко задают вопросы дети. Это почему-то очень задело Вика. Он никак не мог выбросить это из головы.
Они засиделись за полночь, разговаривая о книгах и поэтах, а потом Брайан вежливо предположил, что, может быть, Вик хочет пойти спать. Очевидно, Брайану не терпелось взяться за антологию немецких поэтов-метафизиков, которую Вик отыскал для него в шкафу, поэтому Вик откланялся, однако спать не лег, а читал у себя во флигеле часов до двух, пока не вернулась Мелинда. У Брайана все еще горел свет. Вик надеялся, что Брайан не увидит ее пьяной, хотя и сам не знал, захмелела она или нет. Он выключил свет примерно в половине третьего. Через приоткрытое окно послышался счастливый, пьяный смех Мелинды. Интересно, о чем с ней говорит Брайан? – подумал Вик.
На следующее утро Мелинда сказала:
– А твой приятель ужасно симпатичный.
– Он ужасно хороший поэт, – сказал Вик.
Брайан в это время совершал утреннюю прогулку. Наверное, как и вчера, вернется с птичьими перьями. Этим утром, заглянув в его комнату, Вик увидел, что постель заправлена, а посередине письменного стола аккуратным рядком выложены голубое перо, камешек, гриб и сухой лист, будто предметы для созерцания.
– Он тоже считает тебя привлекательной, – сообщил ей Вик, сам не зная зачем: у Мелинды и без того было достаточно высокое мнение о себе.
– Раз уж мы передаем друг другу чужие слова, можешь сказать ему, что он самый привлекательный молодой человек из всех, кого я встречала после того, как окончила школу.
Вик сдержался и не прокомментировал это заявление.
– Ты сегодня встречаешься с Тони?
– Нет, я решила встретиться с Брайаном.
– Брайан занят.
– Ну не весь же день. Он пригласил меня покататься на лодке на Медвежьем озере.
– Ах вот как.
– Но Тони придет вечером, послушать пластинки. Я вчера купила в Уэсли пять новых.
– Я не хочу, чтобы он сегодня приходил, – тихо сказал Вик.
– Неужели? – Она изогнула бровь. – Это почему же?
– Потому что мне нужно поговорить с Брайаном, а музыка будет нам мешать даже у меня во флигеле.
– Понятно. И куда же нам деваться?
– Куда хотите.
Он закурил и уставился на «Таймс», лежавшую на коктейльном столике.
– А что ты сделаешь, если он все-таки придет?
– Попрошу его уйти.
– Между прочим, это не только твой, но и мой дом.
На это он мог ответить так много, что не сказал ничего и затянулся сигаретой.
– Что молчишь? – спросила она, презрительно сузив глаза.
Бесполезно было просить ее вести себя приличнее в присутствии Брайана. Бесполезно. Все бесполезно.
– Повторяю: если он придет, я попрошу его уйти. И он уйдет как миленький.
– Тогда я подам на развод.
Вик чуть улыбнулся.
– Не веришь? А я подам, – заявила она. – И вообще, я готова принять твое предложение об алиментах. Помнишь?
– Помню.
– Я жду.
Она стояла, уперев руки в бока, расслабив длинное тело и набычившись, как всегда в ссорах, словно зверь перед схваткой.
– С чего бы это? – спросил Вик, прекрасно понимая, с чего это. По позвонкам снова пополз холодный ужас.
Мелинда молчала.
– Из-за мистера Камерона?
– По-моему, он намного лучше тебя. Мы с ним прекрасно ладим.
– В жизни важно не только ладить, – быстро сказал Вик.
– Это упрощает жизнь!
Они уставились друг на друга.
– Ну что, поверил? – сказала Мелинда. – Да, Вик, я хочу развода. Ты же сам меня недавно спрашивал, помнишь?
– Помню.
– И твое предложение еще в силе?
– Я никогда не отказываюсь от своих слов.
– Значит, мне нужно подать на развод?
– Так принято. Можешь обвинить меня в супружеской измене.
Она невозмутимо взяла с коктейльного столика сигарету и закурила. Потом ушла к себе, но тут же вернулась:
– Какие будут алименты?
– Я же обещал тебе щедрое содержание. Оно и будет щедрым.
– Сколько?
Он заставил себя прикинуть сумму и сказал:
– Пятнадцать тысяч в год? Тебе не придется тратиться на Трикс.
Мелинда задумалась. Пятнадцать тысяч в год означало, что Вик не сможет каждый год печатать столько книг, что придется расстаться со Стивеном или урезать ему зарплату – на что Стивен, пожалуй, согласится. Из-за каприза Мелинды Стивену и его семье придется сесть на скудный паек.
– Я согласна, – наконец сказала она.
– К тому же Камерон не бедствует.
– Он замечательный! Настоящий мужчина, – ответила она, как будто он отозвался о нем уничижительно. – Значит, решено. В понедельник я всем займусь. – Она кивнула и снова ушла к себе.
