Глубокий сон полностью

– Потому что мой клиент имеет право на защиту перед лицом любой власти, вплоть до суда присяжных. У меня есть лицензия, разрешающая мне работать частным детективом. Мне кажется, определение «частный» имеет какое-то значение. У Голливудской полиции на расследовании два убийства, оба уже раскрытые. В обоих случаях известен убийца и мотив. В руках полиции находится также и орудие убийства. Но шантаж не должен выплыть наружу до тех пор, пока названия определенных организаций замешаны в этом деле.

– Почему? – снова спросил Уайльд.

– Ладно, – сухо сказал Кронджейгер. – Мы в восхищении, что можем почтить частного детектива за его геройские действия.

– Я хотел бы вам что-то показать, – сказал я. – Встал, вышел из дома и взял в машине книгу, отобранную у клиента Гейгера. Водитель в мундире стоял возле машины Ольса. Парень сидел внутри, удобно развалясь на сиденье.

– Он сказал что-нибудь? – спросил я.

– Послал меня кое-куда, – сказал полицейский, сплюнув. – Но я пропустил это мимо ушей. Пусть выговорится.

Я вернулся в дом, положил книжку на стол Уайльда, – развернул бумагу, в которую она была завернута, и раскрыл ее на титульном листе. Капитан звонил по телефону, стоявшему на другом конце стола. Когда я вошел, он положил трубку и сел.

Уайльд просмотрел книгу с каменным лицом, закрыл ее и подсунул капитану. Тот открыл ее, просмотрел две-три страницы и резко захлопнул. На щеках у него выступили большие красные пятна.

– Взгляните на штемпелек с датами на внутренней стороне обложки, -посоветовал я.

Капитан снова открыл книгу и неохотно спросил:

– Ну и что?

– Если будет необходимо, я засвидетельствую под присягой, что эта книга из магазина Гейгера. Блондинка по имени Агнесса тоже признается, какого рода делами занимался магазин. Для любого, у кого хоть немного соображает голова, ясно, что магазин был лишь предлогом, прикрытием для совершенно иного рода деятельности. Голливудская полиция, позволяющая ему процветать, должна руководствоваться какими-то особыми соображениями. Осмелюсь предположить, что суд присяжных захочет прояснить эти соображения.

Прокурор усмехнулся.

– Суды присяжных действительно иногда ставят такие болезненные вопросы... – сказал он. – Пожалуй, в напрасном усилии понять, почему наши города именно таковы...

Капитан Кронджейгер вдруг вскочил и нахлобучил шляпу.

– Я тут один против троих, – проворчал он. – Я возглавляю Отдел убийств. То, что Гейгер занимался порнографической литературой, меня не касается. Но должен признать, что это дело выставит в плохом свете также и мой отдел, если газеты возьмутся перемывать косточки. Чего вы, собственно, господа, хотите?

Уайдальс посмотрел на Ольса, который спокойно произнес:

– Я хочу передать вам арестованного. Идемте.

Ольс встал. Капитан дико посмотрел на него и вышел из комнаты. Ольс направился вслед за ним. Когда дверь закрылась, прокурор забарабанил пальцами по крышке стола и направил на меня свой светлоголубой взгляд.

– Вы должны понять, что чувствует полицейский, когда вынужден затушевать нечто подобное. Возможно, вам придется дать показания...

Даже с занесением в полицейский протокол. Несмотря на это, я надеюсь, что мне удастся объяснить каждое из этих двух убийств отдельно друг от друга и не вмешивать в дело имени генерала Стернвуда. Вы знаете, почему именно я не оттаскал вас за ухо?

– Нет. Я ожидал, что вы оборвете мне оба.

– Сколько вы зарабатываете на всем этом?

– Двадцать пять долларов в день и расходы.

– Или на сегодняшний день, это составило пятьдесят долларов и несколько центов за бензин?

– Что-то около этого.

Прокурор склонил голову на одно плечо и суставом мизинца потер подбородок.

– И за эту сумму вы готовы вызвать на себя гнев половины всех полицейских нашего штата?

– Я делаю это без особого удовольствия, – ответил я. – Но как, черт возьми, я могу поступить иначе? Я взял это дело. А продаю то, что имею, чтобы зарабатывать на жизнь. По крайней мере, ту толику смелости и сообразительности, которой наградило меня провидение, и готов бороться до конца, не обращая внимания на последствия, чтобы защитить своего клиента. То, что я столько сказал сегодня вечером, не испросив позволения генерала, противоречит моим принципам. Если речь идет о затушевывании дел, то я сам был полицейским, как вам известно, господин прокурор. Это делается повсеместно в каждом большом городе. Полиция обычно очень принципиальна, если так называемый любитель стремится что-то затушевать, а сама делает это через день, чтобы удовлетворить своих друзей или кого-то, имеющего влияние. Я еще не уладил дело окончательно. Все еще веду его. И в дальнейшем тоже буду действовать так, как действовал, естественно, если это будет необходимо.

– Пока капитан Кронджейгер не лишил вас лицензии, – буркнул прокурор. – Вы сказали, что несколько деталей дела, носящих личных характер, сохраните в тайне. Они очень важны?

– Я все еще не закончил своей миссии, – сказал я и посмотрел ему прямо в глаза.

Прокурор Уайльд улыбнулся открытой улыбкой ирландца.