Правление собиралось теперь часто, по два раза в неделю, распутывали дела четырехмесячной давности. Кроме правленцев, в комнату набивались любопытствующие; кому не хватало места, стояли на крыльце и, когда раздавался смех, тянулись на цыпочках: «Кто? Что сказал?»
Снежко голос подавал редко, и то выслушав уже всех, даже реплики за дверью. В его жестах, ухватках, даже в манере говорить часто проскальзывали знакомые ключаревские черты. Казалось, Снежко все время оглядывается на своего секретаря: так он чувствовал себя увереннее.
Сегодняшнее правление шло довольно мирно, пока не заговорили о павшем теленке. В акте ветфельдшера было сказано, что пал он от гнойной гангрены легких из-за недосмотра.
Чей-то упрямый голос из-за двери буркнул:
— А теленок и раньше был больной.
— Если больной, то почему вы мне не заявляли? — Ветфельдшер Чиж, похожий на цыгана, черный, жилистый, с бешеными глазами, потянулся кулаком к столу — стукнуть. Но сидел слишком далеко, не дотянулся и только потряс кулаком в воздухе. — Мое мнение: пусть завфермой уплатит стоимость!
— Нет! — сипло отозвался голос из-за двери. — Что, в хозяйстве уж и теленок не может сдохнуть? Где такая бессмертная земля? Я сам, может, туда хочу. Списать, и разговор окончен!
Чиж хищно сверкнул металлическими зубами:
— А я тогда на прокуратуру подам!
Правление нерешительно переглядывалось, качало головами. Стали голосовать: списывать или восстановить. Голоса разошлись: четыре на четыре.
Снежко с сумрачным видом перечитывал акт. Потом поднялся.
— Вызвать главного ветеринарного врача Перчика, пусть разберется в причинах смерти теленка — такое есть предложение. И в течение двух недель установить на ферме дежурство членов правления — это второе.
— Фонарей дайте, иначе нельзя вечером доить, — успокаиваясь, сказал из-за двери завфермой.
Снежко хрипло и очень решительно:
— Хорошо! Обязать председателя колхоза Снежко за три дня приобрести фонари.
Все кругом загудели одобрительно.
Счетовод Клава Борвинка, наглаженная, причесанная, в белой кофточке, чуть улыбаясь, читала акт за актом.
— Да ты самую суть читай! Трофим Сотник не вышел на работу. Есть Сотник?
Протиснулся парень в кепке, заломленной набекрень, с румяным, чистым голубоглазым лицом.
— Я терницу женке делал, — упрямо повторял он. — Надо же ей на лен было идти!
— А как она в прошлом году ходила?
Парень едва приметно, застенчиво вздохнул:
— Так я ее только этой зимой за себя взял…
Все засмеялись, и Снежко, сверкая зубами, сказал:
— Что ж, если взял жену без терницы в приданое, дать Сотнику выговор. Кто голосует за это? — Трофиму он бросил укоризненно: — Сберег в хозяйстве ты сто рублей, а потеряли мы на времени, может, тысячу!
— Молодка Агафья Заяц бросила работу, ушла по грибы.
— А у меня дитя, я его отняла от груди и ушла, чтоб оно не видело…
Слезы стыда и волнения брызнули у нее из глаз, она утирала их концом платка.
Снежко почесал в затылке, негромко проронил:
— Да, есть тут обычай так детей от груди отнимать. Только почему бригадиру, Гаша, не сказалась?
Потом перед правлением предстал веселый мужичок, начал объяснять, добродушно пожимая плечами:
— Плыл я, значит, на лодце, а рядом утки. Собака прыгнула в воду и задавила утеня. И ведь никогда раньше не хватала! Такая добрая собачка была…
— Заплатить стоимость! — замахали на него.
Клава прочла еще акт: волк утащил гусыню.
Развеселившееся собрание и здесь приговорило: вызвать волка на правление, счислить с него трудодни!..
Антон Семенчук, тяжело вздыхая, в неизменном ватнике, подталкивал соседа локтем.
— Нет, ты слышишь? С волка штраф брать! Ох народ!..
Снежко постучал карандашом по столу, хмурясь глазами.
— Товарищи, вот Кузьма Блищук со всей семьей просится в Крым.
Головы повернулись в ту сторону, где стоял Блищук.
— По вербовке едешь? — спросили бывшего председателя.
— Нет. Сам. Раньше еще перемерз на фронте, устал, хочу пожить, где тепло.
Он стоял потупившись, перебирая в руках шапку.
Недоброжелательная тишина встала между ним и односельчанами.
— А не вернешься назад? — спросил кто-то.
— Не могу зарекаться, — тихо отозвался тот.
— Помирать приедешь! Родная земля мягче.
Когда уже проголосовали, Блищук с расстроенным лицом поклонился во все стороны, медля уходить.
— Благодарим вам.
— С богом, в дорогу, — бросили ему вслед.
Снежко тоже проводил понурого Блищука глазами.
— А теперь поговорим о вдовах, — скоро и громко сказал он. — Чем им может помочь правление. И о детях-пастушатах. Это не работа — в школу раз в неделю ходить!
Якушонок возвратился в район утром и к вечеру уже поехал в Лучесы.
— Разберись, пожалуйста, Дмитрий Иванович, — попросил его Ключарев. — Что там происходит у Грома с агрономшей? Шипят друг на друга, как кошки. Было дело, что и Мышняка замордовали. Не знал, куда своего комбайнера посылать: председатель колхоза велит рожь косить, агроном — тимофеевку. Председатель комбайн лично провожает на поле, а агроном приходит и уводит его оттуда.
