Странно. Вот и комната у нее тоже странная. Ощущение, что с Соней Хёкберг что-то не так, неуклонно усиливалось.
- Я, разумеется, дам знать, если она со мной свяжется, - сказал Лётберг.
Они попрощались. Валландер по-прежнему видел перед собой Сонину комнату. Это комната ребенка, думал он. А не комната девятнадцатилетней девушки. Там впору жить девчушке лет десяти. Комната остановилась в развитии, меж тем как сама Соня взрослела.
Он не мог вполне объяснить ход своих мыслей. Знал только, что это важно.
Не прошло и получаса, а Мартинссон уже все устроил: Валландер мог побеседовать с Эвой Перссон. Увидев ее, комиссар удивился. Маленького роста, на вид больше двенадцати не дашь. Он смотрел на ее руки, не в силах представить себе, что она держала нож, который с размаху всадила в грудь другого человека. Однако быстро сообразил, что чем-то эта девочка напоминает Соню Хёкберг. Сперва не понял чем, но потом догадался.
Глаза. Такие же равнодушные.
Мартинссон ушел. Валландер предпочел бы, чтобы при разговоре с Эвой Перссон присутствовала Анн-Бритт Хёглунд. Но она в городе, старается обеспечить максимальную эффективность поисковой акции.
У матери Эвы Перссон глаза были красные, заплаканные. Валландер тотчас проникся к ней сочувствием. Страшно подумать, что ей сейчас приходится испытывать.
Он немедля перешел к делу:
- Соня сбежала. И я хочу спросить у тебя, не знаешь ли ты, куда она могла направиться. Подумай хорошенько. И ответь честно. Ты поняла?
Эва Перссон кивнула.
- Так как по-твоему, куда она могла пойти?
- Домой, наверно? Куда еще-то?
Валландер не мог решить, искренне она говорит или дерзит. Он заметил, что головная боль делает его нетерпеливым.
- Если бы она пошла домой, мы бы уже ее взяли, - сказал он, возвысив голос.
Мать Эвы съежилась на стуле.
- Я не знаю, где она.
Валландер открыл блокнот:
- Ты знаешь ее приятелей? С кем она водит компанию? Есть у нее знакомые с машиной?
- Мы обычно вдвоем ходим - она да я.
- Наверно, у нее есть и другие приятели?
- Калле.
- А дальше как?
- Рюсс.
- Калле Рюсс?
- Ага.
- Смотри, чтоб ни слова вранья! Понятно?
- Чего разорался-то, старый хрыч? Его правда так зовут - Калле Рюсс.
Валландер чуть не взорвался. Ишь удумала - старый хрыч!
- Кто он?
- Серфингом занимается. Большей частью в Австралии. Но сейчас он дома, у папаши своего работает.
- Где?
- У них скобяная торговля.
- Значит, Калле - Сонин приятель?
- Они дружили.
Валландер продолжал задавать вопросы. Но Эва Перссон не вспомнила больше никого, с кем бы могла связаться Соня Хёкберг. Она вообще понятия не имела, куда та подалась. В последней попытке найти хоть какую-то зацепку, Валландер обратился к матери Эвы Перссон.
- Я ее совсем не знаю, - ответила она чуть слышно.
Валландеру пришлось перегнуться через стол, чтобы разобрать ее слова.
- Как же так? Она ведь лучшая подруга вашей дочери, а?
- Мне она не нравилась.
Эва Перссон мгновенно обернулась и ударила мать по лицу. Все произошло так быстро, что Валландер не успел вмешаться. Мать вскрикнула, а Эва продолжала наносить удары, ругаясь последними словами. В конце концов Валландеру, хоть и с трудом, удалось оторвать девчонку от матери, причем она еще и за руку его укусила.
- Уберите старуху! - визжала Эва. - Видеть ее не хочу!
Вот в эту самую минуту Валландер совершенно потерял над собой контроль и влепил девчонке хорошую затрещину. С такой силой, что рука заболела, а Эва свалилась со стула. Пошатываясь, он распахнул дверь и вышел из комнаты. Лиза Хольгерссон, спешившая по коридору, удивленно воззрилась на них:
- Что здесь происходит?
Валландер не ответил. Только смотрел на свою горящую от удара руку.
Они не заметили репортера одной из вечерних газет, который заблаговременно явился на пресс-конференцию и под шумок сумел подобраться с фотокамерой к самому центру событий. Он щелкнул несколько кадров, записал, что видел и слышал, и быстро вернулся в холл, меж тем как в голове уже складывался заголовок.
В конце концов пресс-конференция началась, хотя и с получасовым опозданием. Лиза Хольгерссон до последнего надеялась, что какой-нибудь полицейский патруль все же разыщет Соню Хёкберг. Валландер, не питавший иллюзий на сей счет, предпочел бы начать вовремя. Отчасти потому, что считал Лизины надежды ошибкой. А отчасти из-за простуды, которая грозила разыграться не на шутку.
В итоге он таки убедил ее, что тянуть дольше нет смысла. Журналисты и без того уже нервничают, так что спокойного разговора не будет.
- Что я, по-твоему, должна говорить? - спросила Лиза по дороге в конференц-зал, где собралась пресса.
- Ничего, - ответил Валландер. - Я все беру на себя. Ты просто должна быть рядом.
Он зашел в туалет, умылся холодной водой, а на пороге зала аж вздрогнул: журналистов было куда больше, чем он рассчитывал. Поднялся на небольшое возвышение, начальница следом. Оба сели. Валландер обвел взглядом собравшихся. Некоторые лица были ему знакомы, кое-кого он знал по именам, но многих видел впервые.
Что же мне им сказать? - думал он. Даже приняв решение, никогда не удается рассказать все как есть.
