Валландер задумался. Перед глазами у него стояла Сонина комната. Множество мягких игрушек.
— Мы слишком мало о ней знаем. Полностью исключать такую возможность нельзя.
Мартинссон положил трубку:
— Я поговорил с ее матерью. И с коллегами из Хёэра. Они знают, в чем дело.
— В чем дело, не знает, увы, никто из нас, — вставил Валландер. — Но девчонку надо найти, и как можно скорее.
— Она задумала побег? — спросила Лиза Хольгерссон.
— По словам конвоира, нет, — сказал Мартинссон. — Думаю, она просто воспользовалась случаем.
— Нет, все-таки задумала, — возразил Валландер. — Она искала случая. Хотела выбраться отсюда. С адвокатом кто-нибудь говорил? Он может нам посодействовать?
— Вряд ли кто успел об этом подумать, — сказал Мартинссон. — Он уехал, как только закончил разговор с Соней.
Валландер встал:
— Я сам с ним потолкую.
— Пресс-конференция! — воскликнула Лиза Хольгерссон. — С ней-то что будем делать?
Валландер взглянул на часы: двадцать минут двенадцатого.
— Проведем, как решили. Придется сообщить журналистам эту новость. Не хочется, конечно, но ничего не попишешь.
— Как я понимаю, мне надо присутствовать, — сказала Лиза Хольгерссон.
Валландер не ответил. Пошел к себе. Голова гудела, глотать больно.
Мне надо лежать в постели, думал он. А не носиться по городу, разыскивая девчонку, которая убивает таксистов.
В одном из ящиков стола нашлись бумажные платки. Он расстегнул рубашку, вытер потную грудь. Взмок от температуры. Потом позвонил адвокату Лётбергу, рассказал о случившемся.
— Неожиданный поворот, — сказал Лётберг, выслушав рассказ.
— Главное — плохой. Посодействовать можешь?
— Вряд ли. Мы говорили о том, что ей предстоит. О том, что надо набраться терпения.
— И как она? Согласилась?
Лётберг ответил не сразу:
— Честно говоря, не знаю. С ней трудно установить контакт. Внешне она казалась спокойной. А вот как внутри — сказать не берусь.
— Она ничего не говорила про какого-нибудь приятеля? Не хотела, чтобы ее кто-нибудь навестил?
— Нет.
— Точно?
— Она интересовалась, как обстоит с Эвой Перссон.
Валландер задумался.
— О родителях не спрашивала?
— Да нет.
Странно. Вот и комната у нее тоже странная. Ощущение, что с Соней Хёкберг что-то не так, неуклонно усиливалось.
— Я, разумеется, дам знать, если она со мной свяжется, — сказал Лётберг.
Они попрощались. Валландер по-прежнему видел перед собой Сонину комнату. Это комната ребенка, думал он. А не комната девятнадцатилетней девушки. Там впору жить девчушке лет десяти. Комната остановилась в развитии, меж тем как сама Соня взрослела.
Он не мог вполне объяснить ход своих мыслей. Знал только, что это важно.
Не прошло и получаса, а Мартинссон уже все устроил: Валландер мог побеседовать с Эвой Перссон. Увидев ее, комиссар удивился. Маленького роста, на вид больше двенадцати не дашь. Он смотрел на ее руки, не в силах представить себе, что она держала нож, который с размаху всадила в грудь другого человека. Однако быстро сообразил, что чем-то эта девочка напоминает Соню Хёкберг. Сперва не понял чем, но потом догадался.
Глаза. Такие же равнодушные.
Мартинссон ушел. Валландер предпочел бы, чтобы при разговоре с Эвой Перссон присутствовала Анн-Бритт Хёглунд. Но она в городе, старается обеспечить максимальную эффективность поисковой акции.
У матери Эвы Перссон глаза были красные, заплаканные. Валландер тотчас проникся к ней сочувствием. Страшно подумать, что ей сейчас приходится испытывать.
Он немедля перешел к делу:
— Соня сбежала. И я хочу спросить у тебя, не знаешь ли ты, куда она могла направиться. Подумай хорошенько. И ответь честно. Ты поняла?
Эва Перссон кивнула.
— Так как по-твоему, куда она могла пойти?
— Домой, наверно? Куда еще-то?
Валландер не мог решить, искренне она говорит или дерзит. Он заметил, что головная боль делает его нетерпеливым.
— Если бы она пошла домой, мы бы уже ее взяли, — сказал он, возвысив голос.
Мать Эвы съежилась на стуле.
— Я не знаю, где она.
Валландер открыл блокнот:
— Ты знаешь ее приятелей? С кем она водит компанию? Есть у нее знакомые с машиной?
— Мы обычно вдвоем ходим — она да я.
— Наверно, у нее есть и другие приятели?
— Калле.
— А дальше как?
— Рюсс.
— Калле Рюсс?
— Ага.
— Смотри, чтоб ни слова вранья! Понятно?
— Чего разорался-то, старый хрыч? Его правда так зовут — Калле Рюсс.
Валландер чуть не взорвался. Ишь удумала — старый хрыч!
— Кто он?
— Серфингом занимается. Большей частью в Австралии. Но сейчас он дома, у папаши своего работает.
— Где?
— У них скобяная торговля.
— Значит, Калле — Сонин приятель?
— Они дружили.
Валландер продолжал задавать вопросы. Но Эва Перссон не вспомнила больше никого, с кем бы могла связаться Соня Хёкберг. Она вообще понятия не имела, куда та подалась. В последней попытке найти хоть какую-то зацепку, Валландер обратился к матери Эвы Перссон.
— Я ее совсем не знаю, — ответила она чуть слышно.
Валландеру пришлось перегнуться через стол, чтобы разобрать ее слова.
— Как же так? Она ведь лучшая подруга вашей дочери, а?
— Мне она не нравилась.
