Харальду Тёрнгрену было лет тридцать. Продолговатое лицо, короткая стрижка. Он улыбнулся:
— Вообще-то я искал туалет, и никто меня не остановил.
— Чего вы хотите?
— Я думал, вы прокомментируете снимок. Дадите мне интервью.
— Вы все равно не напечатаете то, что я скажу.
— Почем вы знаете?
Может, сказать ему, чтобы уходил? — прикинул Валландер. Хотя, пожалуй, тут есть один шанс.
— Я хочу, чтобы при этом кто-нибудь присутствовал. Как слушатель.
— Как свидетель? — по-прежнему с улыбкой уточнил Тёрнгрен.
— У меня печальный опыт общения с журналистами.
— Пожалуйста. Можете пригласить хоть десяток свидетелей.
Валландер взглянул на часы. Двадцать пять восьмого.
— Могу уделить вам полчаса. Не больше.
— Когда?
— Прямо сейчас.
Они вошли в холл. Ирена сообщила, что Мартинссон уже на месте. Валландер попросил Тёрнгрена подождать, а сам направился к Мартинссону. Тот сидел за компьютером. Валландер коротко обрисовал ситуацию.
— Может, прихватить диктофон?
— Достаточно твоего присутствия. И постарайся запомнить, что я скажу.
Мартинссон вдруг засомневался:
— Ты не знаешь, о чем он собирается спрашивать?
— Нет. Но я знаю, что случилось.
— Ты только не кипятись.
Валландер удивленно посмотрел на него:
— У меня что, есть привычка высказываться не по делу?
— Срываешься иной раз.
Мартинссон прав, крыть нечем.
— Я это учту. Пошли.
Они устроились в небольшой комнате для совещаний. Тернгрен поставил на стол диктофон. Мартинссон сел в сторонке.
— Вчера вечером я говорил с матерью Эвы Перссон, — начал Тернгрен. — Они решили привлечь вас к суду.
— За что?
— За жестокое обращение. Что вы на это скажете?
— Ни о каком жестоком обращении не было и речи.
— У них на сей счет другое мнение. К тому же есть моя фотография.
— Хотите знать, что произошло?
— С удовольствием послушаю вашу версию.
— Это не версия. Это правда.
— Слова против слов.
Валландер со злостью осознал всю безнадежность своей затеи. Но на попятную идти поздно. И он рассказал, как было дело. Эва Перссон неожиданно набросилась с кулаками на свою мать. Он попробовал унять девчонку, да где там, как с цепи сорвалась. Тогда он и дал ей затрещину.
— И мать, и дочь утверждают, что было иначе.
— Но произошло все именно так.
— Девочка била родную мать? Трудно поверить.
— Эва Перссон созналась в убийстве. Ситуация была стрессовая. В таких обстоятельствах случаются весьма неожиданные вещи.
— Вчера Эва Перссон сказала мне, что ее принудили сознаться.
Валландер и Мартинссон воззрились друг на друга.
— Принудили?
— Так она сказала.
— И кто же ее принудил?
— Те, кто вел допрос.
Мартинссон не выдержал.
— Это уж чересчур, черт побери! — возмутился он. — Принудительными методами мы на допросах не пользуемся.
— Так сказала Эва Перссон. Она отказалась от всех своих показаний. И утверждает, что невиновна.
Валландер пристально смотрел на Мартинссона. Тот молчал. Сам комиссар вдруг совершенно успокоился:
— Дознание еще отнюдь не закончено. Эва Перссон связана с преступлением. И ее отказ от показаний ничего в деле не меняет.
— То есть, по-вашему, она лжет?
— Этот вопрос я оставлю без ответа.
— Почему?
— Потому что дело не закрыто и я не вправе разглашать тайны следствия.
— Но вы утверждаете, что она лжет?
— Я этого не говорил. Я только рассказал, как все было.
Валландер уже видел перед собой газетные заголовки. Однако не сомневался, что действует правильно. Сколько бы Эва Перссон и ее мамаша ни хитрили, это их не спасет. Даже если вечерняя газета напечатает в их поддержку тенденциозные сентиментальные репортажи.
— Девочка очень юная, — сказал Тёрнгрен. — Она заявляет, что в эти трагические события ее втянула старшая подруга. Вам не кажется, что это наиболее вероятно? Что Эва Перссон говорит правду?
Валландер быстро прикинул, не стоит ли сообщить правду о Соне Хёкберг. Случившееся с нею пока не предано огласке. Нет, нельзя. Тем не менее это давало ему преимущество.
— Что значит «наиболее вероятно»? — спросил он.
— Что все действительно было так, как говорит Эва Перссон. Что в эту историю ее втянула старшая подруга.
— Убийство Лундберга расследуете не вы и не ваша газета. Расследованием занимаемся мы. Разумеется, никто не может помешать вам делать собственные выводы и выносить суждения. Однако реальность, возможно, окажется совсем не похожей на ваши представления. Хотя вы, понятно, не отведете ей в газете так много места.
Валландер хлопнул ладонями по столу в знак того, что интервью закончено.
— Спасибо, что уделили мне время, — сказал Тёрнгрен и убрал диктофон.
— Мартинссон вас проводит. — Валландер встал.
