Однажды молодой столичный мажор случайно совершает ошибку в семейном бизнесе и, испугавшись гнева своего отца, решается на побег из города в далёкую глубинку. Но оказывается в самом загадочном и мистическом месте, из которого уже просто так живым выбраться ему не удастся.
Ночное небо пронзила ослепительная молния, ударил гром. Его мощные раскаты оглушили молодого врача Льва Ивановича. Он равнодушно смотрел на старенькие деревянные рамы, сквозь которые прорывался сильный ветер, раскачивающий матовый плафон. Кабинет врача в сельском фельдшерском пункте был тускло освещён.
Лев Иванович тяжело вздохнул: он вспомнил, как совсем недавно такая же сильная гроза бушевала над крышей модной столичной веранды, где он отдыхал вместе с управляющими частных клиник своего отца. В тот вечер, сильно перебрав с алкоголем, он подрался с одной очень важной персоной, известным бизнесменом, соучредителем этих клиник и близким другом отца.
Перед глазами Льва Ивановича всплывали привычные образы: люди в дорогих костюмах, девушки модельной внешности, спортивные автомобили, закрытые ночные клубы, успешные клиенты, лучшая клиника города, — вся прежняя роскошная жизнь. Молодой врач упёрся головой в дребезжащую оконную раму и зажмурил глаза. Его мучило чувство стыда, как и в то утро, когда он, протрезвевший, испугался гнева своего отца и решил сбежать от неприятной ситуации. Родным оставил лишь короткое сообщение: «Мне надо подумать…». Своей девушке Насте тоже ничего не сказал, и это угнетало ещё больше.
Полина Филипповна, единственная медсестра в посёлке "Весёлое", загородила окно своим большим телом, и тихим, срывающимся на шёпот голосом произнесла:
— Лёва, надо расходиться по домам! В наших краях в такую погоду всякое бывает! Может быть, машина с медикаментами и не выехала к нам, а мы прождём её всю ночь.
— Полина Филипповна, — зевая, сказал молодой врач, — ну что за бред! Вообще-то мы обязаны её дождаться.
У медсестры от возмущения покраснели щёки:
— Я не собираюсь здесь оставаться! Наш пункт стоит на краю села, мало ли что, а у нас нет ни собак, ни… оружия!
Лев Иванович посмотрел на неё поверх очков, ничего не сказал и отвернулся.
Раздался оглушительный мощный раскат грома, в фельдшерском пункте погас свет.
Полина Филипповна вскрикнула и стала искать свой мобильный телефон на письменном столе.
— Связь пропала! — испуганно сказала она, осторожно шагая по скрипучему деревянному полу.
— Что-то я сомневаюсь, чтобы в этой глуши вообще была связь, — усмехнулся Лев Иванович.
С улицы послышался шум подъезжающей телеги: она грохотала, по дороге звонко цокали копыта.
Молния сверкнула ещё раз, осветив съёжившуюся от страха Полину Филипповну.
Звуки копыт затихли, стало слышно звучное фырканье лошади у входа в фельдшерский пункт.
— Замри! — сказала медсестра и схватила ледяными пальцами Льва Ивановича за руку, — это точно не машина с медикаментами! Спрячемся!
— Да, бросьте вы, Полина Филипповна, — Лев Иванович освободил руку. — Ну что за мракобесие?
Молодой врач вышел на улицу. Во дворе стояла черная лошадь, запряжённая в телегу с сеном.
— Принесите фонарь! — крикнул Лев Иванович.
В двери одновременно со вспышкой молнии показалась Полина Филипповна с небольшим пластмассовым фонарём. Сено зашевелилось.
— Ой! — вскрикнула она, отскакивая Льва Ивановича, — началось!
— Да возьмите же, наконец, себя в руки! — строго сказал врач.
Он аккуратно разворошил сено. Рука коснулась чьих — то холодных пальцев.
— Здесь человек!
Врач начал скидывать сено на землю, показалось плечо, шея и лицо молодой девушки, она лежала на боку, а из её груди торчал огромный кусок древесины. На рыхлых досках телеги уже скапливалась кровь, которая быстро впитывалась, окрашивая телегу в бурый цвет.
— Я за носилками, — сказала Полина Филипповна, пятясь назад.
Врач огляделся по сторонам: кроме них, никого не было.
Полина Филипповна положила на землю носилки.
— На счёт "три" перекладываем её сюда, — сказал врач, переворачивая на спину девушку.
В окно перевязочной громко застучал дождь.
— Сколько у нас фонарей? — спросил Лев Иванович.
— Четыре! И столько же запасных батареек.
— Включайте все!
На девушку направили свет.
— Ох! — в ужасе вскрикнула Полина Филипповна, — это же осиновый кол! Упасть на такое острое бревно просто невозможно!
— Кто же эта девушка? Может быть, в телеге есть её документы, мобильный телефон или записка? — тщательно намыливая руки, спросил врач.
Полина Филипповна нехотя пошла к выходу. Слышно было, как скрипнула входная дверь, и в фельдшерский пункт ворвался звук сильного ветра.
— Ничего нет! — сдавленным голосом прокричала она и быстро зашагала по коридору. — Лошади с телегой нет! Сено, которое ты раскидал, тоже исчезло!
— Готовьтесь мне ассистировать!
— Мы же не сможем! Мы должны доставить её в город! — теряя голос, прошептала Полина Филипповна.
— Как?
— Не знаю!
— Пока мы будем спорить, она умрёт! Острая кровопотеря, шок…
Мрачные тучи постепенно расходились, показывая спрятанную ими самую яркую звезду из созвездия Большого Пса. Становилось так тихо, что можно было услышать, как качаясь, шуршали нежные зелёные листики под тяжестью дождевых капелек.
— Мужики! Что же мы этой ночью сделали? — спросил Игнат, расталкивая в лесной землянке двух спящих, насквозь промокших друзей.
Он взялся за голову и застонал.
