— Ладно, выпей пока шампанское и расслабься. Я ненадолго отойду, — и исчез, убежал от меня. Скрылся в толпе.
Ну, ну.
(Аско)
— Здесь Доминик, — ошарашила Виттория.
— Что?
Зачем?
Какого лешего этот чертов демон забыл здесь?
(несмело пожала плечиками)
Тяжелый вдох.
— Обещал на глаза Жо не показываться. Пришел с Клариссой и Жаклин.
— Доиграется, сука! — нервно дернулся, резкий разворот.
— Успокойся! — зашипела, зарычала (стараясь все же не привлекать внимание), спешно схватила за руку и обернула назад, к себе лицом. — Ничего он ей не сделает. Успокойся!
(Жо)
По красной ковровой дорожке… прямо в центр зала. Глубокий вдох. Резкий разворот — и вышла на трибуну.
Секунды молчания, пока все стихнут. Придут в себя.
(Ааааа! я сейчас с ума сойду от страха!)
И снова… вдох, набирая в себя уже, вместо воздуха, смелость, выдала:
(с вызовом взгляд пред себя)
— Я, Жозефина Мария Матуа, будучи в полном уме и здравии, присягаю своей жизнью на верность Ордену Вампиров Искья. Отныне повинуюсь служить душой и телом, безукоризненно покоряться правилам и устоям, превозносить Закон выше своих амбиций, желаний и нужд. Ценой собственного существования обязуюсь отстаивать интересы своего Ордена. И отныне моя семья и мой дом — Искья.
(аминь, так и захотелось добавить — едва сдержалась)
Зааплодировали, завизжали, заплясали от радости.
Вмиг приблизился ко мне Аско и при всех обнял. Крепко обнял, сжал, и тут же поцеловал в губы.
Замялась, застыдилась, покраснела.
— А теперь мы с Жозефиной хотели бы сделать объявление.
Глубокий вдох. Мило улыбнулась и я гостям.
Отыскала взглядом родителей, Витторию.
Дядя Шон здесь. Майя, Кайл, Мэт и Мэйса, Грэм и Деляра.
Приехал даже мой братец Мигель.
В общем, все семейство в сборе.
Ну, же. Глубокий вдох.
И заговорила.
— Асканио и я, мы решили пожениться.
Немой…. немой волной прокатилось удивление по лицам присутствующих.
Буквально мгновения — и далекие, чужие мне люди стали кричать от восторга. Поздравлять.
Но почему мама, папа? Почему вы застыли в ужасе? Или это — … шок?
Виттория?
Улыбаюсь. Улыбаюсь, а самой уже хочется закричать от страха и дискомфорта от такого навязчивого, чересчур пристального, внимания… чужих.
Поддержка, мне так нужна сейчас поддержка близких, а они…
Чувство, будто не рады. Не рады за меня, за нас.
Не понимаю.
— Спасибо большое, — уже отвечаю машинально.
Крепче прижал к себе Аско.
Видимо, чувствовал, что я уже на пределе.
— ПОЗДРАВЛЯЮ, ГОЛУБКИ! СОВЕТ ВАМ ДА ЛЮБОВЬ! — дерзко, грубо унизительно прошипел. Я даже невольно дернулась на месте. (Аско вмиг сжался, задрожал, казалось, еще чуток — и сорвется в атаку, разорвет)
(узнала, узнала, это тот самый знакомый из припортового базара)
Так. Стоп… что происходит?
Гневный, презрительный, меряющий с головы до ног, взгляд на меня — резкий разворот и
все же ушел, ушел, затерялся в толпе, больше не проронив и слова…
… носит же таких, земля?
— Прекрасно сыграно. Надеюсь, теперь ты — счастлив, — разгневано, ядовито сплюнул слова в лицо.
Матуа лишь отвел взгляд в сторону.
Ушел. Ушел прочь. Выбежал через парадные двери. Спешные шаги п лестнице — вниз.
… и раствориться.
Жеманные улыбки — и наконец-то помолвленные… начали свое шествие.
… добро пожаловать на банкет.
Сегодня так и не смогла поговорить наедине с родителями.
Да, конечно, поздравления и свою "радость" они выказали, но что-то, что-то… все равно сидело внутри их, заставляя меня не раз обернуться.
Быстро? Слишком все быстро?
Понимаю, понимаю, что мне только восемнадцать стукнуло, а я уже… хочу дать клятву… вечной любви.
Вечной — а в моем случае… эта вечность может не на шутку затянуться.
Понимаю, признаю, развод… тоже реален. Мы живем не в каменном веке — но зачем? Зачем все эти дурные мысли?
Если мы счастливы? Вместе!
И никто другой, кроме него, мне не нужен.
В чем проблема?
Не пойму.
… не пой-му.
— Папенька, как тебе мое платье? — закружилась на месте, наслаждаясь красотой колокольчика. — Отпад?
— Мне не нравиться.
— Папа, — резкий разворот; глаза в глаза, — может, ты объяснишь, что происходит? Я больше не могу смотреть на эти унылые, отчаянные физиономии. Твою, мамы, Виттории.
— Я уже говорил. Считаю, что ты сильно спешишь.
— А я — уже сказала, что осознаю ответственность своего решения, этого шага — и хочу сделать это! Ясно?
— Подождали бы еще год-два.
— Да, да. Год-два-десять. Я знаю, к чему ты ведешь.
— Я не говорю, что десять. Просто…
— Папа, хватит, — шаг ближе; жалобно ухватилась за руку; молящий взгляд в глаза, — прошу, мне так нужна твоя поддержка. Прошу, не руби с плеча.
— Ты не понимаешь, что творишь.
(нервно дернулась, выпустила его ладонь из своей; отвернулась — попытка состроить занятый вид — собираю до кучи заколки с фаты, а сама, сама… так и трушусь от злости)
— Может, может, и не понимаю, — злобно прорычала. Резкий поворот. Взгляд в глаза. Последнее мое выступление. — Но я — этого ХОЧУ. И ТАК БУДЕТ. Ясно?
— Тогда, — вдруг вскочил с кресла. — Тогда не рассчитывай на меня. Я не поведу тебя под венец.
Замерла. Замерла в шоке, немом, ошарашивающем шоке.
